Парень трет и размазывает присохшую краску еще хуже.
Генри занимает место за столом напротив и жадно опустошает стакан с соком, и только после этого знающе роняет:
— Вчера после твоего ухода он заперся у себя. Я вставал ночью попить, и свет в кабинете все еще горел. Не знаю, когда он лег спать, но завтрак Глен либо пропустит, либо закажет к себе.
Благодарю мальца и встаю. Действительно, лучше идти к мужу, чем ждать появится ли он вообще. Пока не доложили о моем приходе, уж лучше застать врасплох, а то вдруг еще вздумает избегать.
— И еще, в следующий раз, вы хоть стесняйтесь. Понимаю, что мы семья и все такое, но ваши любовные ссоры слушать убивает мой аппетит.
Гляжу, как юнец набивает рот блинами и закатываю глаза. Ладно уж, простим ему эти колкости, заталкиваю желание опровергнуть смелые высказывания куда подальше — любовная ссора, в каком это месте — за аппетит Генри мы боролись долго и упорно.
Поднимаюсь на второй этаж поместья и, спросив дорогу у шокированной до потери речи служанки, где спальня моего супруга, быстрым шагом иду в указанном направлении.
Выдохнув, вежливо стучу в дверь.
Я переспала со своими мыслями и как следует осмыслила собственное поведение и слова герцога. Нет правых и виноватых, и логично вот так вот цепляться за ошибки друг друга — мы же не обычная пара, которая может в угоду нежным чувствам идти на компромисс."
"За сохранность брака тоже никто из нас не держится, чтобы считаться с чувствами партнера. Здесь интерес — не духовное родство душ и создание семьи как цель, с последующим струганием наследников.
Все куда проще, и, можно сказать, низменней. Материальная, меркантильная выгода, что выражается в сохранении титула и свободы, балансировании меж двух и даже более огней. Не я одна заложница своего положения, и жертва тут тоже не только я. Жалеть себя уж точно не стоит, только время напрасно тратить и нервы.
— Ева? — Глен открывает дверь, высунув наружу одну лишь голову, и спрашивает удивленно, явно не ожидая увидеть меня так рано, да еще и на пороге своих комнат.
— Доброе утро, — я не пытаюсь выдавить фальшивую улыбку.
На самом деле, мне немного стыдно за свой вчерашний порыв. Уж осторожным трусом обзывать мужа можно было бы и остеречься. Семь раз отмерь, один отрежь. Осторожность — штука неплохая, и уж лучше так, чем вспыльчивая глупость и суета.
— Ты…проходи.
Дверь распахивается шире, и вся моя серьезная решимость летит к чертям.
Голый торс его сиятельства тому виной.
