По одежде, в какой нынче ходим, и тем более не отличить нас от местных. Любо-дорого посмотреть.
И дом новый под стать нам. Чисто-убрано, новые занавеси на окнах, мебель всякая — даже узорчатый богатый сундук, где я оружие и силки с капканом храню, в углу стоит, скатёркой накрытый. На столе: расписная посуда, блестящий самовар, чашечки, корзинка с пирожками, блюдо со свежим утренним караваем. Сам бы Хван обзавидовался. Что уж там — богато нынче живём. А ещё сытно, радостно, дружно.
Теперь, когда местные цены я знаю, на душе у меня спокойно.
Год-другой, даже если баклуши всем бить, на мои сбережения проживём, не тужа. Но бездельничать — это не про нас. Даже младшие к каждодневной работе приучены. Уже рвутся заняться хоть чем-нибудь. Тут напротив у нас ткацкая мануфактура купцов Световеевых, в честь которой и улица названа. Айк сказал, что пристроить туда детвору за грошовую плату возможно. Подсобит в этом позже.
Вейка тоже пока мается дома. Придержал её ненадолго, чтобы младших подучила управляться с новым хозяйством.
Хотя, чего тут учиться? Печка ладная — хочешь жарь, хошь вари, хошь пеки. На готовке Динка с Лишкой за главных. За порядком, кто младше, следят. Мелкота самая: Зуйка, Фока и Важик — птичником заняты. Мы сарай под него обустроили, часть двора под загон оградили, и теперь там курей три десятка.
Я же, хоть и не самый по возрасту старший, а хозяином в доме. Вейка так-то и раньше меня уважала без меры, после всего, что свершил, а теперь, зная мои доли, в бумаге указанные, и подавно не молится разве что на главу семьи нашей.
Только вот на охоту мне рано или поздно уходить так и так, как и Вейке в трактир мыть посуду. Нужен в доме старшой кто-то, на кого всех оставить не страшно. Есть один на примете такой — серьёзный не по годам. Он не знает ещё, что заместо себя его главным поставлю. Он пока и вообще не стоит, но сегодня вернём ему ноги.
— И вам не хворать, детишки, — улыбнулся лекарь. — Где у нас пациент?
Это мне уже.
Халаш возле печки на лавке сидит. Спину вытянул в струнку, руками опёрся — и не скажешь, что калека. Глаза только круглые больно — уже начал догадываться, что по его душу дядька пришёл.
— Вот он, — указал я на Халаша. — На кровать, наверх, отнести?
Малый даже не огрызнулся — мол, сам могу. Растерян, взволнован, не верит.
— Не нужно. Ложись животом вниз на лавку. Здесь растить плоть особо не требуется — управимся быстро.
