Айк, как и обещал, за учителя. Говорит, что талант у меня — рука твёрдая, глаза зоркие. Будет толк. То есть он уже есть — за седьмицу успел кое-чего добиться. В дерево с двадцати шагов попадаю. Даже в тонкое. Хотя, такие здесь редкость. Старый лес, древний даже.
Десятым днём пошло взгорье. Холмы стали выше, а склоны их круче. На вершинах нет-нет камень скальным гребешком выпирает. Тут уже и Айк сдался. Ежу ясно, что к Шипящему ущелью идём. Один бывалый охотник по имени Брымза, который в нашу ватагу из более сильной переметнулся, где поцапался с кем-то, сказал, что к Шипучке обычно другим путём ходят — наш длиньше немного.
Наверное, Брон специально дугу заложил, чтобы дорогой не столкнуться ни с кем. Но, что оно даст, если занято место?
И вот день пятнадцатый. Прибыли! Под холмом журчит речка. Как речка? Речушка, почти ручеёк. Разлив каменистый широк, но сейчас сух на девять десятых. Светлая полоса крупной гальки бежит по долине и упирается в стену. Вернее, не упирается, а ныряет в дыру, откуда и ручей вытекает.
Отсюда оно смотрится узенькой щелкой, но, чем ближе подходим, тем шире дыра.
Так и есть — на входе все двадцать саженей. Узким оно только издали кажется, так как стены, что щель с двух сторон подпирают, больше ширины высотой раз в семь-восемь. И главное чудо — ни единого человека поблизости. Вот оно знаменитое везение Брона. Не врут люди. Это же надо было такому случиться, что сегодня ни одна из ватаг здесь промысел не ведёт.
Впрочем, то ещё надо проверить. Дело к вечеру. Брон с парой по его мнению лучших охотников направился на разведку в ущелье.
Мы же пока встали лагерем у подножия склона, в половине версты от начала прохода. Сидим ждём, слушаем, как шакалы визжат вдалеке.
— Падальщиков там, небось, тьма. Могли бы и ночную облаву устроить. Шакал — тоже зверь.
Это снова Сиплый рассуждает вслух о том, чего не разумеет.
— Тут и по светлому горой часа три обходить, — буркнул слышавший его нытьё Брымза. — Всю ночь ползти будешь и ноги все отобьёшь. Без шакалов уж как-нибудь обойдёмся.
Тем более, что там птица больше пирует. На кручах стервятники с воронами гнездятся. Там целые стаи той дряни.
— Стервятник — крупная птица, — пробормотал Топор. — Смотри, Сиплый, чтобы тебе завтра голову влёт не отодрали. Стервятники могут.
— Могут, но не станут, — успокоил бывавший раньше в Шипучке Брымза. — У них тут жрачки навалом. Они не настолько тупые, чтобы бросаться на тех, кто их кормит. Тем более, зная, что тебя могут ткнуть острой палкой.
