Мыться будем потом…вдвоем… — сразу предупредил ее, что планов у меня на сегодня много. Да и вообще. Чувствую за месяц в этой хате не останется угла, где я ее своим членом не припечатаю. И душевая в первую очередь пострадает.
Грязная моя стервочка! Моя Лилия!
С упоением безумным ловко раздел красавицу и развел ее ножки в стороны. Да, она везде идеальна! Так и знал, что не зря она королевой ходит. Царица, блядь! Знает себе цену, потому что охуенная она.
И между ног особенно. Киска влажная, как ракушка заморская.
Маленькая и аккуратная. Меня к ней сразу потянуло. И только лизнул, только попробовал ее вкус, запах, как зверя на самке течной повело.
Вылизывал ее всю. И клитор, как бусинка у нее, крохотный. Кнопка маленькая от большого удовольствия желанной девочки. И губки ее бантиком. Сочные и мягкие, аккуратные, от возбуждения припухшие. Даже розовая попка пострадала. Блядь, а она особенно. Обязательно в нее член всуну! Сразу пальцами начал ее растягивать, готовить.
Пока я самозабвенно игрался, упустил момент, как Лили смачно кончила.
Понял только, как мне на пальцы и в рот полилось рекой ее возбуждение.
Разделся сам, кажется за секунду.
А Лили, как кошечка прогнулась, когда увидела мой член и сама потянулась к нему. Моя развратная девочка.
— Ох, блядь, как же охуенно, — не сдержал я восторгов, когда толкнулся в тугой влажный ротик. И член, который уже давно изнемогал, благодарно дернулся, упираясь в самое горло малышки. Красивая попка персиком торчала в потолок. И пока я елозил членом по юркому и дерзкому язычку Лили, сразу смял лапой этот бархатный персик.
Просунул пальцы в тугое колечко. И толкался в один такт в малышке сразу в двух местах. Трахать Лили оказалось божественно, только чертовски мало.
Поэтому я сразу вытащил свой болт, пока не кончил случайно. И пообещал, что дам малышке еще поиграться. Обязательно. С минетом мы еще продолжим. Сейчас я хотел, как голодный хищник мяса. Ее.
Кошечка ловко развернулась ко мне попкой и прогнулась в спине. Изгиб узкой талии и покатых бедер Лили на моем члене определенно навек запечетлился у меня на подкорке.
Потому что зрелище это было огненное. А когда еще и ствол стискивают влажные мышцы, так это вообще полный улет.
Я толкался вглубь своей девочки, умирая на выходе и возрождаясь на входе. Такая долгожданная и аппетитная. Сочная, истекающая очередным оргазмом. В голове и на языке одни маты — охуенно! Сто раз, тысячу раз охуенно!
Малышка закричала, забилась от оргазма.
