А почему бы и нет? Раз с Ринатом я буду разбираться завтра…
Шагайлов запомнил, что обычно на всех его тусовках я предпочитала отсиживаться в его кинотеатре и смотреть со многими подуставшими придурками смешные приколы на ютюбе и курить кальян.
Придерживая меня за талию и не видя сопротивления, он повел меня к дальней двери.
— Как учеба, бейба? — спросил он эротичным голосом.
— Все ок. Скоро защита и все. Буду счастливой обладательницей диплома. Потом собираемся на Филиппины на несколько недель, — я проследила за выражением лица Макса.
Интересно, что он скажет. Может сам предложит полететь с нами."
"— Я был на Филиппинах в прошлом году. Очень круто посерфил. А когда вы летите? — спросил он открывая дверь в полумрак. Из проема сразу вырвался клуб едкого дыма. Я довольно улыбнулась. Его заинтересовала поездка.
— Сразу после экзаменов. Недели через две. Если ты полетишь с нами, я буду очень рада, — последнее я прям промурлыкала и почувствовала, как пальцы мужчины сильнее сжали мою талию.
— Окей. Приглашение принято, бейба.
Мы вошли в кальянную. Народу была тьма. Пять кальянов в стеклянных колбах подсвечивались разноцветными диодными лампами. На плазменном экране на всю стенку мельками придурки засовывавшие яйца в лузы для бильярда и бившие по ним шарами. Все ржали, как кони, когда очередной псих из видео получал бильярдным шаром в пах.
С густым смогом в большом помещении не справлялась даже дорогущая система вентиляции.
Макс подтолкнул меня к свободному дивану и плюхнулся, утягивая меня к себе на колени.
Предлогом послужило то, что мало мест. Но я и не сопротивлялась.
— Брэйн, это Лили. Вы ж вроде вместе учитесь, — громко проговорил Макс поглаживая мою спину.
Я обернулась. Кто такой Брэйн. Не помню в группе такого. Сквозь толпу разнузданной молодежи я всмотрелась в дальний угол. Там, сливаясь с густым мраком сидела черная фигура. Я замерла не дыша. Зеленые ядовитые глаза смотрели на меня в упор. Несколько метров между нами, несколько зажимающихся парочек, бесстыдно целующихся, несколько разноцветных кальянов, ничто не стало препятствием, чтоб ощутить волну циничного холода и зеленой ядовитой насмешки.
Этот гребанный фрик Самойлов и тут меня нашел!
— Нет, Кэн. Я ее не знаю, — грубым басом ответил Платон и отвернулся к расфуфыренной девке, что жалась к его плечу и мурлыкала что то на ухо. Он выплюнул эту фразу так брезгливо, словно хотел добавить пару крепких словечек в мой адрес.
