Спряталась между широко разведенных ног Самойлова. Теперь я видела только ее макушку. Через минуту светлые волосы начали мелькать в одном ритме.
Сучка делала под столом минет Самойлову!
Причем так усердно, что я залипла на ее ловких движениях.
Платон смотрел на экран телевизора. Продолжал курить кальян, как ни в чем не бывало.
Макс обернулся, проследил за моим внимательным взглядом. И лишь пожал плечами.
— Черт, эта девка сосет ему при всех! — зло прошипела я, сжимая кулаки
Макс потянулся ко мне и чуть погладил пальцами подбородок.
"
"— Что плохого? В моем доме нет запретов. Все расслабляются как хотят. Брэйн не пьет и не употребляет никакую хрень запрещенную. Даже не курит. Только у меня кальян. Его расслабуха — секс. Много и часто. Если тебя возмущает их поведение и сильно задевает то, что они делают это при всех, можем уйти, — голос Макса стал тише, он добавил, — Моя комната на втором этаже. Там свидетелей не будет…Лили, хочешь, проведу экскурсию лично?
Он потянулся к моим губам за поцелуем. А я смотрела во все глаза, как шлюха давится спермой Платона.
Вылазиет на свет, вытирает растраханные губы.
Бля. Этого козла убить мало.
Только почему и за что, я никак не пойму!
В момент, когда Платон застегивал брюки, он на миг замер. Поднял сквозь челку на меня жуткий взгляд. Глянул исподлобья всего на секунду. Но я поняла, что он знал. Черт, он все знал.
И то, как я пялилась на него все время.
И то, как машинально облизывала губы.
И то, как я хотела глянуть на его член и убеждала себя, что это праздный интерес и не более.
И то… как я возбудилась, видя, как он медленно прикрыл глаза, откинул голову на спинку дивана, выпустил столб дыма в потолок из упругих четких губ, и едва заметно дернулся, кончая…
Я судорожно вскочила с дивана. Вцепилась в ладонь Макса.
— Да, пошли. Я хочу посмотреть твою комнату, — громко сказала я.
Платон обернулся ко мне и уже не скрывал своего наглющего взгляда. В уголках его глаз появились морщинки насмешки. Но губы не дрогнули. Все его лицо выражало надменное пренебрежение, было пропитано наглым цинизмом.
Надо было не байк его крушить, а его самого переехать! Что б не смел больше бродить возле меня и выпотрашивать своими насмешливыми взглядами.
Макс довольно улыбнулся и, прихватив меня пониже поясницы, повел к выходу. Я шла и ощущала, как жжет между лопатками. Этот колючий едкий яд его взгляда провожал меня до самой двери, заставлял ноги подкашиваться.
Только когда Макс захлопнул дверь, я выдохнула устало.
