А я, может, хочу его ласки! И внимания с его стороны!
Он на мгновение замер, затем обнял меня, прижав к себе. Его губы коснулись моих, мягко, но настойчиво. В комнате стало тихо, только часы на стене продолжали отсчитывать секунды.
До конца дня мы оставались в нашей спальне: ели, спали, болтали, занимались постельными играми. Даже ужинали здесь. Я отдыхала и от родни Марлены, и от собственного родича, мнившего себя чуть ли не владельцем Мироздания. Вот кому санитары со смирительной рубашкой точно не помешали бы.
Но, конечно, свои мысли я оставила при себе – не стала делиться ими с Ричардом. Иначе снова услышала бы нравоучения о том, что я не уважаю тысячелетние обычаи и законы.
Зато я наконец-то пришла в себя после событий последних дней, выспалась, вылежалась и на следующее утро чувствовала себя свежей, бодрой, отдохнувшей.
И служанку, присланную предком порталом, я встретила добродушной улыбкой. Правда, служанка почему-то вздрогнула, посмотрев на эту самую улыбку.
Но то точно не моя вина."
"Звали девушку Мартой. Ей было шестнадцать лет. Она умела прислуживать знатным аристократкам и имела все задатки для того, чтобы выбиться в те же горничные, а может, и занять место экономки.
Позже, конечно, не сейчас. Пока же она смотрела на меня, как кролик на удава, послушно ловила каждое мое слово и вела себя крайне скованно. Вот где было огромное поле для работы. Моей, естественно.
Её платье серого цвета, хоть и чистое, было заметно перешито – на локтях выделялись аккуратные заплатки, а пояс стягивал талию чуть туже, чем требовалось, будто достался от старшей сестры.
Волосы, тёмно-каштановые, были собраны в тугой пучок, но несколько прядей выбивались у висков, словно она торопилась. На ногах – стоптанные туфли, явно не по размеру: левая чуть сползала с пятки при каждом шаге.
Я дала ей возможность отдохнуть до конца дня. А на следующее утро она уже вышла на работу.
И первым делом принесла мне поднос с завтраком, расставляя чашки на столе с точностью, выдававшей тренировки: край блюдца ровно в сантиметре от края стола, ложка параллельна ножу.
Руки её дрожали, когда она наливала чай, но ни капли не пролила. Глаза, серые и широко раскрытые, то и дело метались между моим лицом и полом, словно искали безопасную точку для фокуса.
– Вам… угодно ещё что-то, госпожа? – голос сорвался на высокой ноте, и она тут же сглотнула, поправляя складки скатерти.
