Беспутный повеса

И можешь быть уверен, что еще до того, как ты уедешь отсюда, тебя ожидает подобная же очная ставка с папой.

Энн не понимает, что после пятнадцати лет трещину в отношениях нельзя залатать.

– Женщины неисправимые романтики. Они верят, что, если только удастся заставить двух людей поговорить, все их проблемы сразу же разрешатся. И Мэри точно такая же.

– Ради всего святого, скажи, какое отношение она имеет к твоей жизни? – не удержался от вопроса граф. – Она же умная и порядочная леди, Эдмонд.

– Благодарю, – сухо откликнулся его брат.

 – Но я не стану ждать, чтобы ты поспешно добавил, что не хотел придать своим словам того смысла, который в них прозвучал, потому что ты хотел сказать именно то, что сказал. Ты думаешь, она слишком хороша для меня? Чересчур хороша? На том и порешили. Эта леди не будет долго присутствовать в моей жизни. Когда я сказал, что не любитель совращать младенцев, я и ее тоже имел в виду. И если ты думаешь, что мне так легко отказаться от нее, позволь кое-что добавить. Я люблю ее. Ты понимаешь? И это не означает, что я увлечен ею и хочу переспать с ней. Я говорю, что люблю ее. – Лорд Эдмонд тотчас же пожалел, что гнев вынудил его произнести эти слова вслух. Его любовь к Мэри сугубо личное дело, и она должна быть спрятана в самых глубоких тайниках его сердца.

– Я думал, от тебя прежнего ничего не осталось. – Уоллес глубоко вздохнул. – Кроме твоей внешности, безошибочно говорящей мне, что передо мной мой младший брат через пятнадцать лет после нашей последней встречи, я не нашел в тебе ничего знакомого, как будто кто-то совсем другой поселился в твоей оболочке.

Но сейчас впервые заговорил Эдмонд. Вечный идеалист, вечный романтик.

– Романтик? – Лорд Эдмонд озадаченно насупился.

– Любить и отказаться от любви по самым благородным мотивам! Когда-то ты так же поступил со Сьюзи Томпсон. Помнишь?

– Сьюзи? – В первый раз смех лорда Эдмонда прозвучал по-настоящему весело. – Со светлыми локонами, большими голубыми глазами и пухлыми губками?

– Ты был глубоко, мучительно влюблен в нее, – напомнил граф.

 – Тебе было семнадцать, если я не ошибаюсь, а ей девятнадцать. Ты отказался от своей любви, потому что не мог предложить ей ничего более заманчивого, чем жизнь провинциального пастора, да и то в очень отдаленном будущем. Несколько дней, а может быть, и недель ты ходил с разбитым сердцем и написал кучу стихов.

– А она даже не подозревала о моем существовании, – хмыкнул лорд Эдмонд.