Беспутный повеса

 – Разве она не была расположена к тебе, Уолли? Знаешь, я не вспоминал об этой девочке много-много лет."

"Рассмеявшись, оба брата немного смущенно посмотрели друг на друга.

– Да, частично это была моя вина, – очень серьезно сказал граф. – Ты думаешь, я не мучился от этой мысли? Только то, как ты потом повел себя, развеяло мои сомнения. Я убедил себя, что ты ступил на неверную дорожку, и мы уже ничего не можем с этим сделать, возможно, часть вины все-таки лежит на мне. Нет. – Он провел рукой по глазам. – Я не могу сказать «возможно», понимаешь? Мне хотелось увидеть тебя пьяным – увидеть, как степенный, серьезный Эдмонд превращается в идиота.

Это была великолепная шутка. Вероятно, это полностью моя вина.

– Я не должен был пить. Ни ты, ни папа, никто другой на том роковом празднике не держали меня и не вливали насильно мне в горло выпивку. Я пил потому, что хотел показать всем, что теперь я уже мужчина. Я хотел быть похожим на тебя – взрослым, уверенным в себе и пользующимся вниманием дам. Ты всегда был для меня героем – таким я никогда не мог быть.

Мне оставалось только прятаться за своими книгами и делать вид, что такая жизнь меня великолепно устраивает.

– О Боже! – Закрыв глаза, граф снова провел по ним рукой.

– Мне было страшно, что я совсем не мужчина, – продолжал лорд Эдмонд. – Я был еще ребенком, несмотря на двадцать один год. Ребенком, который играл с огнем и обжегся.

– Эдмонд, – устало обратился к нему брат, – как сделать, чтобы все вернулось назад? Прошло столько времени, и столько всего утрачено.

И не только для тебя. В тот злосчастный день мы все лишились семьи. Ты потерял больше, чем папа и я, это правда. Но потеря была общей. Во всяком случае, так Энн говорила мне все эти годы. Можем ли мы вернуться назад?

– Думаю, мы уже вернулись. Вероятно, ты никогда не представлял себе, как важно для меня было услышать, что ты тоже чувствуешь себя виноватым в смерти Дика. Ты не понимаешь, что значит для меня услышать, что я был не единственным, кто многое потерял.

Это дает мне почувствовать, что по мне скучали и, возможно, я что-то значил в ваших жизнях.

– Что-то?! – Граф с недоверием и мимолетным раздражением взглянул на брата. – О чем ты, черт возьми, говоришь?

– В моем представлении ты был таким, как я тебе уже сказал, – пожал плечами лорд Эдмонд. – Дик во многом был похож на меня, но мягче и добрее – всеобщий любимец. А я – у меня не было ничего, за что меня можно было бы похвалить, кроме разве моего знания латыни.