Бессердечный повеса

Девон подождал, пока Клара начнёт подниматься по лестнице и тогда сказал:

– Иди в мою комнату и подожди меня там. Я присоединюсь к тебе после того, как выпью.

Глаза Кэтлин расширились.

– Ты с ума сошёл? – спросила она слабым голосом.

Он, что на самом деле считает, что может приказать ей подождать в его комнате, будто она девка, которой заплатили за услуги? Кэтлин отправится в свою спальню и запрёт дверь на замок. Это респектабельный дом. Даже Девон не посмеет устроить сцену на глазах у слуг, Хелен, близнецов и...

– Ни один замок меня не остановит, – сказал он, читая её мысли с поразительной точностью.

– Но можешь попробовать, если хочешь.

Он так небрежно бросил эти слова, что щёки Кэтлин запылали.

– Я хочу проведать Хелен, – сказала она.

– За ней присматривают близнецы.

Она попробовала сменить тактику.

Девон многозначительно указал на лестницу.

Кэтлин с удовольствием уничтожила бы его каким-нибудь едким замечанием, но в голове было пусто. Она чопорно повернулась и, не оглядываясь, начала подниматься, чувствуя на себе его взгляд.

Мысли лихорадочно вращались. Возможно, после того как Девон выпьет, он успокоится и придёт в себя.

Или, возможно, он выпьет не один бокал... несколько... и придёт к ней, как однажды Тео, пьяный и полный решимости взять Кэтлин силой.

Нехотя она поплелась в сторону спальни Девона, справедливо рассудив, что так будет проще, чем пытаться избегать его и разыгрывать нелепый спектакль. Переступив порог, она закрыла дверь, её кожа пылала, но внутри всё заледенело.

Комната была просторной и величественной, пол покрыт плотными мягкими коврами.

Громоздкая старинная кровать с изголовьем, которое возвышалось до самого потолка, и с непропорционально большими колоннами, украшенными резьбой и переплетающимися орнаментами, казалась даже шире, чем в Приорате Эверсби. Богато расшитое стёганое одеяло с изображением стилизованных лесных сцен покрывало бесконечный по размерам матрас. Эта кровать предназначалась для порождения новых поколений Рэвенелов.

Кэтлин подошла к камину, где горел огонь, и протянула холодные пальцы, грея их в лучистом тепле.

Через несколько минут дверь распахнулась, и в комнату вошёл Девон.

Сердце Кэтлин забилось так сильно, что она почувствовала, как удары отдают в рёбра.

Если алкоголь и успокоил Девона, то этому не было никаких видимых подтверждений. Румянец на его лице приобрёл оттенок розового дерева. Он двигался слишком осторожно, будто боялся расслабиться и выпустить наружу бурю, которая бушевала внутри.