Бессильная

— Значит, ты не… — Ее глаза скользят между перевязанной раной и моим лицом, пытаясь прочитать меня.

— Нет, я его не убивал, — уныло говорю я, отвечая на вопрос в ее взгляде. Она бросает на меня странный взгляд, который я видел всего несколько раз. Я прочищаю горло и отвожу взгляд, опираясь на ладони, пока она продолжает меня изучать. — Убийство — не мое хобби, должен тебе сказать.

Я чувствовал, что должен это сказать. Чувствовал, что должен признаться в этом ей, самому себе. То, что я делаю — то, что я делал — имело цель, причину.

Я все еще чудовище, только не из тех, что любят ненавистные вещи, которые они делают.

Опять этот взгляд. Как будто она видит меня сквозь множество масок, разрушает мои стены, раздевает меня догола, не оставляя ничего, кроме своего взгляда. Я ненавижу это и люблю. Я чувствую себя свободным — и чувствую себя в ловушке. Мысль о том, что одна пара голубых глаз может сделать меня таким уязвимым, таким незащищенным, вызывает тревогу.

Поэтому я делаю то, что у меня получается лучше всего — отражаю удары.

Я прочищаю горло, наклоняюсь вперед и хватаю свою потрепанную рубашку. Вылив остатки мази на ткань, я осторожно прижимаю ее к ране. Она шипит, и ее глаза переходят на мои, полные огня, который заставляет меня усмехнуться. — О, это еще не самое страшное, дорогая. Мне еще нужно зашить тебя.

Она выравнивает свое дрожащее дыхание, длинные ресницы трепещут, когда она спрашивает: — Зачем ты это делаешь?

Очень правильный вопрос, хотя я не намерен отвечать на него, пока не получу ответы на свои вопросы.

Я беру жестоко тупую иглу и начинаю кропотливый процесс продевания в нее толстой медицинской нити. — Почему бы мне не задавать вопросы? — Мой взгляд устремлен на нее, непреклонный и бесчувственный. Но это просто еще одна маска, поскольку я сейчас киплю от ярости.

— Кто из них сделал это с тобой? — Ее глаза распахиваются, она выглядит такой растерянной и неуверенной в себе, какой я ее еще никогда не видел. Но она быстро оправилась, издав дрожащий смешок.

Пэйдин поворачивает голову в сторону и смотрит на меня с того места, где лежит на подстилке из мха, грязи и листьев. — Это не имеет значения. — И это единственный ответ, который она сочла нужным дать мне, прежде чем откинуть голову назад, к звездному небу, висящему над нами, избегая моего взгляда.

Мои пальцы находят ее подбородок, и я снова поворачиваю ее лицо в свою сторону, чтобы посмотреть ей в глаза: — Я спрошу еще раз.