Вернувшись с задания и снова оказавшись в кругу своей корабельной семьи, он на какое-то время скинул с себя груз ответственности и выглядел… счастливым? Да, пожалуй, это то самое слово.
Он резко дернул головой, что-то объясняя и активно жестикулируя, прядь волос упала на глаза… Я помнила, что эти волосы на ощупь совсем не такие, как мои, хотя и кажутся похожими, мягче, приятные на ощупь…
Я резко отвернулась, чувствуя, что мысли пошли куда-то не туда. Да что же со мной такое? Я никогда в своей жизни так не смотрела ни на одного мужчину.
Никогда. Ни на кого.
— Эй, Морган, ты в порядке? — Кули остановился с другой стороны барной стойки и уставился на меня.
— В полном, — соврала я. — Просто задумалась, — ага, о том, что неприлично долго разглядываю твоего капитана, и мне чертовски нравится то, что я вижу.
— Ладно, — сегодня кок оказался на редкость покладист, — значит, показалось.
— Показалось, — эхом повторила я.
Я уже достаточно хорошо знала Кули и не сомневалась, что он это так просто не оставит, обязательно примется пытать меня, что случилось, стоит народу разойтись.
Я могла бы избежать этого «допроса с пристрастием», просто взять и уйти раньше других, но я так и сидела, продолжая помешивать уже совершенно холодный чай, пока на камбузе не остались только мы вдвоем.
Кули словно этого и ждал, тут же оперся о стойку локтями и заговорщически склонился ко мне.
— Ну, выкладывай.
Что именно я могла ему выложить? Что я ненормальная? Так это ни для кого здесь не секрет с первого дня.
Я зашла издалека:
— Когда Эшли мне тебя впервые представил, он назвал тебя «душой этого корабля»…
— Душа, сердце, почки, — с готовностью подтвердил кок и ни капли не смутился под моим убийственным взглядом. — А что? Если плохо питаться, любой орган может забарахлить.
— Я вообще-то серьезно.
Видя, что я не собираюсь веселиться, Кули тоже посерьезнел:
— Я тебя слушаю.
— Глеб, ты когда-нибудь влюблялся?
— О, сколько раз! У меня были такие романы, такие женщины!.. — он вдруг оборвал сам себя, склонился ко мне еще ближе и понизил голос: — Только не говори мне, что ты умудрилась меньше чем за две недели на Сьере встретить какого-то типа, который разбил твое неприступное сердце.
Я поморщилась, звучало абсурдно. Всего-то чуть больше недели на Сьере… Двое суток в пустыне…
— Давай без исповеди, — попросила я. — Просто ответь мне отвлеченно.
Кок нахмурился, но согласился:
— Хорошо, но только ради тебя.
— Я это ценю, — искренне заверила я.
