На губах Рикардо расплылась довольная улыбка, будто бы я сказала именно то, на что он рассчитывал.
— Я президент Лондора уже третий год, но менее известен, чем вы в последние две недели, — подвел он итог. — Отсутствие дурной славы делает меня неопасным противником в глазах других государств. А новой «Тринадцатилетней войны» мне не нужно.
— Вам нужна дурная слава, — я против воли усмехнулась, — позвольте общественности узнать вас получше, и она у вас появится.
— Благодарю за тактичность, — съязвил Рикардо. — Но, я думаю, моя мысль ясна.
Мне предстоит побороться с военными и судебной властью, но я всегда добиваюсь того, чего хочу. А сейчас я хочу, чтобы Миранда Морган, «бессердечная женщина, уничтожившая больше ста тысяч человек», работала на меня.
Вот теперь я ужаснулась.
— Вы говорите об их смерти, будто я выиграла в карты, а не убила невинных людей!
— Да что ты говоришь, — он склонился над столом еще сильнее, — тебе показать сводки по погибшим в этой войне? А сколько людей погибло, когда карамеданскй десант высаживался на Илее, мирной планетке без достаточных военных сил, чтобы хоть как-то противостоять интервентам? Не нужно быть предсказателем, чтобы понимать, что не будь погибшего города на Эйдане, война бы продолжилась, и сколько бы невинных душ она забрала бы еще? Сто тысяч? Уже погибло около двух миллионов человек с разных планет.
Я не хочу продолжать отсчет.
Я растерялась.
— Хотите сказать, я своими действиями остановила войну?
Рикардо закатил глаза."
"— Я не стану записывать в героини женщину, которая принялась убивать всех без разбора, накачавшись наркотиками.
Но я не был бы тем, кто я есть, если бы не умел видеть выгоду во всем. И я ее вижу. Люди боятся таинственной Миранды Морган, от которой отказалась даже родная планета, а если Миранда Морган будет работать на меня, угадайте, кого они будут бояться?
У меня просто не было слов. И я недавно пыталась разглядеть в этом типе истинные эмоции? Думала, что когда он возился со мной в камере, им руководили человеческие чувства? Расчет, холодный расчет…
Я вскинула подбородок.
— Мне-то какая от этого всего выгода?
Рикардо снова выпрямился и развел руками.
— Жизнь.
Александр просил: «Живи»…
Я ответила честно:
— Для меня моя жизнь ничего не стоит.
— А думаю, что для моего брата ваша жизнь много стоила, — одарил меня Тайлер ледяной улыбкой.
О да, он прекрасно разбирался в людях, выискивал их слабые места и бил по больному.
Рикардо снова откинулся в кресле.
