Бесспорное правосудие

Когда они входили в ресторан, все поворачивали головы в их сторону. Ему это льстило, хотя в глубине души он презирал себя за такое мелкое тщеславие. Но они никогда не вовлекали друг друга в проблемы личной жизни. Дрисдейл редко видел Октавию, а при встрече она всегда казалась ему равнодушной, угрюмой и неприветливой. У нее где-то был отец. Вот ему бы этим и заняться. Просто смешно – похоже, Венис хочет, чтобы он его заменил.

– Только одно может остановить его – деньги, – сказала Венис. – Эш надеялся получить их со смертью тетки.

Той нравилось изображать богатую особу, она была расточительна. Тратилась и на него. Фотоаппаратура, мотоцикл – дорогие удовольствия. После нее остались долги. Она много занимала, рассчитывая на компенсацию за дом. Эти деньги теперь перейдут банку. Эш не получит ни пенни. Кроме того, тетка с племянником почти наверняка были любовниками.

– На суде ведь не говорилось о том, что Эш и тетя состояли в любовной связи? – спросил Дрисдейл.

– На суде много о чем не говорилось.

 – Венис посмотрела ему в глаза. – Не мог бы ты встретиться с ним и выяснить, сколько он хочет? Попробовать откупиться? Я готова отдать десять тысяч фунтов.

Дрисдейл похолодел. Кошмарное предложение! И опасное. Подобная мысль говорила о степени ее отчаяния. Неужели она серьезно рассчитывает, что он согласится участвовать в этой авантюре? Это унизительно для них обоих. Есть вещи, которые нельзя требовать от друзей.

Он старался говорить как можно спокойнее:

– Прости, Венис.

Если хочешь откупиться, делай это сама или найди посредника. На меня не рассчитывай. Я своим участием скорее принесу вред. Ты боишься гласности, а в случае провала в прессе могут появиться заголовки: «Друг известного адвоката пытается дать отступного любовнику ее дочери». Тут уж газетчики порезвятся.

Венис поставила бокал на стол и поднялась.

– Так ты не поможешь?

– Нет. Не могу.

Чтобы не видеть гневного презрения в ее глазах, Дрисдейл отошел к окну. Внизу сильное течение реки создавало водовороты и воронки, освещаемые танцующими языками серебристого света.

Мост с башенками и раздвижными опорами в огне прожекторов выглядел как обычно по вечерам, сверкающим, нереальным миражом. Этот вид всегда успокаивал его после рабочего дня, когда он смотрел вниз с бокалом в руке. Сейчас успокоение не приходило, и из-за этого Дрисдейл злился на Венис, как обидчивый ребенок.

– Как много это для тебя значит? – спросил он, не поворачиваясь.