Дела Гарольда шли хорошо, а так как детям, Стивену и Салли, требовалось собственное пространство, Маргарет же хотелось сад побольше, то фамильный дом продали, а деньги пошли на первый взнос за современный особняк из двух квартир, на который положила глаз Маргарет. Сад был большой, а через несколько лет еще увеличился: нуждавшийся в деньгах пожилой сосед, которому земля была не нужна, с радостью продал им свой участок.
Маргарет полностью посвятила свою жизнь этому дому, воспитанию детей, уходу за садом и оранжереей, приходской церкви и шитью лоскутных одеял.
Работать она никогда не стремилась, а Гарольд слишком ценил домашний комфорт, чтобы настаивать на этом. Когда в трудные времена доход мужа уменьшился, Маргарет неуверенно сказала, что могла бы вспомнить свои секретарские навыки, однако муж воспротивился: «Как-нибудь справимся. Ты нужна дома детям».
И они справились. Но сегодня, когда поезд после минутного пребывания в ярком свете Стрэтфорд-стейшн с грохотом ворвался в темный тоннель, Гарольд, сидя в вагоне с не раскрытой «Дейли телеграф», размышлял, справится ли он на этот раз.
В конце месяца, после собрания членов «Чемберс», он будет знать, продлят ли ему контракт на три года или на год с возможным продлением. И что делать, если ответ будет отрицательный. В течение почти сорока лет коллегия была смыслом его жизни. Он отдавал ей (больше по собственному почину, чем по необходимости) все свое время, энергию и усердие. У него не было хобби, да на это и не хватало времени – свободными оставались только уикенды, когда он мог выспаться, посмотреть телевизор, свозить на прогулку Маргарет, подрезать траву перед домом и помочь с тяжелыми работами по саду.
И какое у него могло быть хобби? Можно было чем-то помочь в приходе, но Маргарет уже состояла в приходском совете, была одной из дежурных по украшению и уборке церкви и частично занятым секретарем женского общества «Встречи по средам». Ему претила мысль идти просителем к викарию со словами: «Пожалуйста, найдите мне работу.
Я старею. И ничего не могу вам предложить. Дайте мне возможность почувствовать себя снова полезным».
В их жизни всегда существовали два мира – его и Маргарет. Его мир – так она думала или решила так думать – был мужской анклав, где Гарольд после главы «Чемберс» был самым важным человеком. Этот мир ничего не требовал от Маргарет, даже ее интереса к нему. Она никогда не роптала, хотя работа много требовала от мужа – раннего подъема, позднего прихода домой.
