Вот небольшой, почти незаметный шрамик почти рядом с виском. Так, а это что? Седина на висках? Нет, показалось. Свет неудачно падает. У, какие у шефа ресницы длинные, прямо завидно. Про профиль молчу, можно смотреть и смотреть. И губы красивые, но это уже давно заметила.
Отвернулась. Неправильно я как-то отвлекаюсь. Не буду смотреть на босса.
Собственно, не смотрю, но особо это не помогает. Неожиданно остро ощущаю аромат Крамера — смешение запахов дорогого коньяка и наверняка не менее дорогого парфюма, и чего-то еще такого неуловимо терпкого, мужского.
Помимо всего прочего, прекрасно ощущаю Давида физически — трудно не ощутить, когда тебя придавила сверху такая туша.
Еще через несколько минут поймала себя на том, что чувствую, как размеренно стучит сердце босса, его спокойное, глубоко дыхание. Невольно начинаю дышать в такт, глаза слипаются, но уснуть мне не дает беспокойство о собственной судьбе и то что в комнате горит свет. Как-то не привыкла я со светом спать.
И опять это мучительное тянущееся время. Зеваю все сильнее, периодически пытаясь выбраться из-под Крамера или перевернуть его. Не получается. Давид и вправду большой и тяжеленный, и я, даже с лишним полутора килограммами, рядом с ним просто малютка.
Не знаю в какой момент, но я все-таки уснула. Сама не заметила как.
Сон приснился соответствующий случаю — кошмарно-эротический.
ГЛАВА 13
Начиналось во сне не так страшно – легкая эротика. Я целуюсь со своей большой безответной любовью.
Целуюсь с увлечением, любовь, как-никак, да и вообще, на мой взгляд, первый красавец универа, спортсмен, и вообще умный парень.
Поцелуй становится все жарче и жарче, так властно, жестко, в удивлении смотрю на Никиту (вообще у нас называют однокурсника просто Ник), а однокурсника и нет. Оказывается, это меня так Крамер целует. Понимаю, что происходит нечто ненормальное, пытаюсь отпихнуть от себя шефа, но тот в ответ скручивает меня, поворачивает к себе спиной, и вот я уже лежу на широкой, знакомой мне кровати в позе зю, руки заведены за спину и крепко связаны.
Пытаюсь закричать, и не могу – во рту кляп. Чувствую руки на своей попе, и то, как решительно задирается моя юбка.
В панике уползаю, словно гусеница, по кровати ползу, ползу, а она все не заканчивается, вокруг все темнее и темнее, и вот я уже в ночном лесу и пытаюсь бежать, но ноги не слушаются, я словно в вязкой субстанции, болоте.
