Без царя в голове

Мне — потому, что имелся собственный счетик к бывшему моему похитителю и жестокому тюремщику, а Володьке — по причине злости на него за то, что тот ублюдок посмел меня так жестоко избить. Киря всегда считал себя обязанным мне, а потому мои враги становились одновременно и его врагами тоже.

Тимошин, кажется, понял, что с ним не шутят, и, сжавшись в комок, как бы спасаясь от следующих ударов, зло, но уже не очень уверенно произнес:

— Да можете замочить насмерть, мне терять нечего. Ну че пялишься? Бей, а можешь и сразу из своего пестика стрельнуть, как грозила.

Эх, жаль, твой-то первый я по дороге выбросил, а то щас ты бы у меня не так пела.

Я выхватила из-за пояса пистолет-зажигалку — игрушку, сослужившую мне хорошую службу, — подставила его чуть не вплотную к носу Тимошина и прошипела:

— Ну раз ты так просишь… — я положила руку на спусковой крючок и стала медленно нажимать на него.

Тимошин зажмурил глаза. Я нажала сильнее, и его нос обожгло вырвавшееся из зажигалки пламя. Рецидивист резко отшатнулся и уставился на меня бешеными глазами.

До него дошел наконец смысл произошедшего, он аж позеленел от злости и с лицом, искаженным ненавистью, проревел:

— С-сука… меня на понт взяла…

Дальше договорить он не успел, так как я залепила ему очередную оплеуху. Затем снова вцепилась ему в волосы, подняла его голову вверх и произнесла:

— Так, повеселились, и хватит. Слушай меня внимательно, говорю один раз. Сейчас ты выкладываешь мне все от «а» до «я», пишешь чистосердечку, ничего не утаивая, а потом даю тебе сутки на то, чтобы исчезнуть из города, тем более что бабки у тебя есть.

Успеешь — твое счастье, нет — объявляю в розыск, сядешь по полной. Все ясно?

Тимошин смотрел на меня ошалевшими глазами и то ли не верил, то ли пока еще не успел понять сказанного. Наконец он вдруг без злобы спросил:

— Не обманешь?

— Я свое слово держу, — отпустив его волосы и отступив в сторону, также менее враждебно ответила я.

Несколько минут все молчали. Я посмотрела на Кирьянова и поймала его восхищенный взгляд, брошенный в мою сторону.

Заметив, что я на него смотрю, он подошел ближе и на ухо произнес:

— Ко мне в отдел пойти не хочешь? А то мне как раз выбивала нужен, у тебя это классно получается.

Я мило улыбнулась и, подмигнув ему, вновь повернулась к Тимошину:

— Ну что, решился?

Он кивнул. Я облегченно вздохнула, села на диван и приготовилась задавать вопросы.

— Кто заказал убийство Чиликовой? Миронова? Ее муж или сын?

— Она, — глядя в пол, ответил Тимошин.