Без царя в голове

— Ты лапшу мне на уши не вешай! Говори, куда спрятала.

Еле сдерживая себя, чтобы не плюнуть ему в рожу, я, скрипя зубами, ответила:

— Ты же сам видел, дома ее нет, в сумочке тоже. Я что, по-твоему, в лесу ее закопала? У друга она, он с нее еще фотки сделать должен был.

— Это у того, которого убили, что ли, у фотографа твоего? — спросил он.

Я в очередной раз убедилась, что убийство Федора дело рук не Тимошина, и добавила:

— Нет, у другого.

Мой мучитель отдернул свою лапу, встал и начал расхаживать по каморке туда — сюда.

Я застыла, боясь даже издать стон, чтобы не помешать тому, чего с таким трудом удалось добиться: мужик думал, каким образом забрать пленку у появившегося в нашей истории нового действующего лица. Я же надеялась только на то, что у него хватит ума догадаться оставить меня пока в живых, чтобы иметь возможность затем вернуться и выпытать правду, если я все же соврала.

— Ладно, — прекратив хождение, обратился он ко мне, — кто этот друг и где живет?

— Может, у жены, а может, у товарищей.

Все зависит от того, насколько хорошо он сейчас ладит с супругой, — стараясь говорить как можно правдоподобнее, выдала я.

— Ты мне мозги не парь, — начал нервничать Тимошин, — говори, как его найти можно?

— По телефону, — тут же ответила я, радуясь, что пока все идет именно так, как задумала.

— Диктуй, — тут же ответил мой палач."

"Я испугалась, что Тимошин сейчас исчезнет и начнет шантажировать того, чье имя я назову, тем, что грохнет меня, если ему не доставят пленку.

Это совсем не входило в мои планы, и я, изобразив на лице испуг, искренне спросила:

— Что вы хотите с ним сделать?

— Да ничего, передаст мне пленку там, где укажу, и будет свободен.

— Он не отдаст, — сразу же среагировала я. — Тем более если вы скажете, что я у вас и мне что-то грозит.

— Это почему еще? — удивился Тимошин. — Так тебя ненавидит, что ли?

— Он работает в милиции, — тихо сказала я, чувствуя, что сейчас вынуждена буду испытать на себе всю силу гнева жестокого преступника.

И гнев не заставил себя долго ждать: Тимошин рывком поднял меня на ноги и со всего маху врезал мне в челюсть, а затем еще и пнул в живот.

— Стерва, сволочь! — орал он. — Не могла кому другому отдать? Менту пленку доверила, дура. Ну и что теперь прикажешь с тобой делать: убить и не мучиться?

— Я могу все уладить, если… если вы пообещаете меня отпустить, — из последних сил произнесла я.