Но лично я думаю, что он просто не может простить себе того, что выжил, а большинство родичей погибло.
— А сам ты как считаешь?
— Если бы дед не выжил, то погибли бы все, — отрезал мой телохранитель и замолчал. А я понял, что дальше лезть ему в душу не стоит.
— Ладно, — чуть помолчав и давая ему время успокоиться, произнёс я. — Что по моему делу? Справишься?
— Конечно, господин. Всё сделаю.
Пока добирались до усадьбы начало темнеть. Хотя из-за такой погоды и до этого было не особо светло. Осень есть осень.
Дома отдал несколько распоряжений.
Первое — это Михалёву. Чтобы он послал кого-нибудь за Сильновым.
Второе Ирине. Но тут не совсем распоряжение. Вначале я её расспрашивал про майонез, пытаясь выяснить, есть ли он в этом мире. Или что-то похожее. Оказалось, что нет. А вот ключница очень даже заинтересовалась этим необычным соусом, и начала меня пытать, откуда я про него знаю. Сослался на то, что не помню прошлого. Вроде прокатило. В итоге, попросил её поработать над созданием майонеза и никому пока ничего не говорить.
Ирина, конечно же, согласилась. Хотя и косилась при этом удивлённо.
Чуть позже, как раз к ужину, приехал Александр Сергеевич. Есть я, правда, особо не хотел. Всё же в трактире с Корневым налопался от души. Но за столом со всеми посидел. А после ужина рассказал дяде Саше про предложение Ярослава и своё предварительное согласие. Так же попросил его на послезавтра собрать детей боярских, для обсуждения.
Кстати, реакцию Сильнова на возможный союз родов я так и не понял. Вроде и недовольства нет, но и от радости не прыгает.
Впрочем, в демократию я всё равно не собирался играть. А детей боярских решил собрать для того, чтобы послушать опытных людей. Если с этим союзом есть какие-то подводные камни, то они меня обязательно просветят.
На следующий день в гимназию взял с собой Михалёва вместо Юшенга. Китаец должен был подъехать позже. К концу занятий. И проследить за немцем. Конспирация, блин.
А сам учебный день прошёл на удивление тихо и спокойно. Никаких конфликтов с учителями.
Никаких драк с учениками. Даже в столовой никто пирожки не предлагал. Странно это. А уж как расстроился Витя — словами не передать. Он к пирожкам уже привык и, кажется, даже немного поправился. Теперь же пришлось налегать только на столовскую еду.
Передача денег после занятий прошла так, будто я каждый день только этим и занимаюсь. Выйдя из гимназии, я увидел, что фон Бюхель уже ждёт. Взял у Михалёва небольшой мешочек с червонцами и подошёл к немцу.
