— Я так и знал, что ты достаточно глуп, чтобы придти в одиночку.
— Тебе от этого не легче, — покачал головой Маркус. И переведя взгляд на Николая, погрозил ему пальцем: — Не шали!
Менталист отшатнулся, словно смерть увидел. А князь снова напрягся. Напугать Коляшу не так-то просто. А этот пацан смог.
— Чего тебя надо, князь? — снова посмотрел на него Северский. — Сидишь тут, как дурак на болоте. Вонь рыбную нюхаешь. Мазохист что ли?
— Да как ты смеешь, ублюдок! — зарычал Балховский. — Это ты, тварь, сына моего убил! Ты!
— И что? — удивился парень.
— Пришёл бы ко мне, вызвал на поединок. Или кишка тонка своим врагам в глаза посмотреть? Хотя, конечно тонка. Ты и сейчас боишься, я вижу.
И эта тварь рассмеялась, окончательно выведя князя из себя.
— Никита, Первак! Отрубите этому ублюдку руки, — приказал Балховский. — А язык я ему сам вырву.
Два воина, достигшие четвёртого рукопашного ранга, синхронно обнажили мечи и на мгновение замерли. А в следующую секунду возле пленного заметались три тени, и послышался звон оружия.
Рассмотреть что-то в этом мельтешении было трудно, как князь не напрягался. Оставалось лишь ждать и удивляться тому, что этот боярин способен сражаться сразу с двумя такими воинами.
Но ещё сильнее князь удивился, когда к его ногам прикатилась голова Никиты. А затем вообще всё стихло.
Оторвав взгляд от остановившейся головы, князь увидел оседающего на пол Первака, с кинжалом в виске и молодого боярина, что разглядывал обломок меча в своей руке.
— Всё-таки сломался, — цыкнул Северский и бросил рукоять на пол.
Этим моментом решил воспользоваться Никодим, создав сразу несколько огненных шаров. Но запустить их в паренька не успел.
Словно по волшебству в руке у боярина оказался пистолет. Громогласно в закрытом пространстве прозвучал выстрел, и стихийные техники рассеялись, одновременно со смертью своего создателя. Тело Никодима ещё не коснулось пола, а Северский уже перезарядил пистолет и застыл, глядя куда-то перед собой.
— Получилось! — радостно выкрикнул Коляша. — Я его зрения лишил.
Только лучше бы он молчал. Ориентируясь на голос, Северский направил свой пистолет прямо на менталиста. Оставаться один на один с этим чудовищем князю не хотелось, потому он усилием воли дотянулся до земли, на которой стоял дом и воздвиг перед Николаем «Стену».
Снова грянул выстрел и Балховский испугался уже по-настоящему. А всё дело в том, что его «Стена» рассыпалась, словно была не мощнейшей защитной техникой, а простейшим глиняным сооружением.
