Так ещё и у Коляши снесло полголовы. Князь даже представить не мог, что же за артефакт такой в руках у ублюдка.
А Северский, к которому после смерти менталиста явно вернулось зрение, уже вновь перезарядил пистолет и направил его на князя.
Балховский, понимая что сейчас произойдёт, изо всех сил укреплял «Кольчугу».
Выстрел! Сильнейший удар в лоб заставил князя отступить на пару шагов и упереться спиной в стену. Но главное, что «Кольчуга» выдержала.
— Продолжим? — спросил вдруг боярин, что уже снова успел перезарядить оружие.
— Или договоримся?
— Что, не сработала твоя игрушка, и ты сразу договариваться решил? — хмыкнул Ростислав Юрьевич, к которому снова вернулась уверенность в собственных силах. А ещё было мучительно стыдно перед самим собой за пережитый страх.
— Дурак ты князь! — презрительно скривился Северский. — Просто не хочу я тебя убивать. Проблемы будут. А у меня и так, что ни день, так неприятности какие-то. Так что уходи!
— Дело в том, боярин, — заговорил Балховский, одновременно с этим создавая технику «Земляной ладони», — что я хочу тебя убить.
И, что самое главное, могу.
Очередной выстрел снова прозвучал неожиданно. Только «Кольчуга» уже была укреплена до такой степени, что удара пули князь почти не почувствовал. И продолжил создавать технику, что должна была расплющить зазнавшегося боярина. Но не успел.
На улице, прямо над домом, оглушительно грохотнуло. И тут же крышу пробила толстенная молния, что врезалась в пол между князем и боярином.
— Да чтоб тебя! — ругнулся Северский, бросая на пол пистолет, словно он ему руку жёг.
Обрадоваться этому князь не успел, так как понял, что создаваемая техника сорвалась, а «Кольчуга» больше не облегает его тело.
— Ну ничего! — снова зло заговорил боярин. — Я тебя и без оружия прикончу.
— Я ухожу! — поднял руки князь. Умирать жутко не хотелось. А убивать этого пацана теперь не хотелось ещё сильнее. Не каждый день увидишь такое явное предупреждение от Перуна. И игнорировать его себе дороже.
— Чегой то? — язвительно спросил Северский. — Только что же убивать меня собирался.
— Не дури, боярин! — веско произнёс Балховский. — Перун свою волю явил. Значит, не хочет больше смертей.
— Ох уж этот Перун, — скривился Маркус и отошёл в сторону от входа. — Уходи. В следующий раз поговорим.
И князь ушёл. Даже отвечать ничего не стал. Захотелось домой. И не в столицу, а в своё княжество. Где стены помогают, а боги не вмешиваются в дела смертных.
