Слабо вообще представляю, где нахожусь. А навигатора в этом мире, к сожалению, пока не придумали.
— Не Капище, а Славище боярин, — поправил меня Михалёв. — Про него говоришь? Там раньше богиню восславляли. Дары ей приносили. Помощи просили. А потом, как храм построили в городе, то редко кто туда ходит.
— Откуда ты такой умный взялся, десятник? — улыбнулся я. На что он вдруг засмущался и отвёл взгляд.
— А он у нас всегда лучше всех учился, — сказал Боголюб. — И в школе, и в боевых дисциплинах. Потому и десятника так рано получил.
Мы его ещё Умником дразнили всё время.
— Эх, — вздохнул вдруг Вторуша. — А я вот тупой!
На несколько секунд над хутором воцарилась тишина. А затем округу потряс дружный громогласный смех. Даже Вторак перестал сокрушаться о своей тупости и ржал как конь вместе со всеми.
— Зато с тобой весело, — вытирая выступившие слёзы, произнёс я. Чем вызвал ещё одну вспышку хохота.
— Ладно, — отсмеявшись, снова заговорил я. — Так ты десятник знаешь, значит, где это Славище?
— Знаю, боярин.
— Далеко до него?
— Та-ак, — задумался он. — Тут от хутора нормальная тропинка есть до дороги. А там уже верхами можно ехать. Часа за три, три с половиной добраться должны. Это с учётом того, что не быстро поедем. Егора чтобы не растрясти. Он же с нами будет? Я правильно понял?
«Действительно, Умник» — подумал я, с уважением посмотрев на десятника.
— Правильно.
— А зачем нам на Славище, боярин? — спросил Вторуша.
— Попытаемся там Егора вылечить, — честно ответил я.
— С помощью Живы.
— Так может лучше в храм?
— Часто тебе в храме помогали, Вторак? — строго поинтересовался у него Михалёв.
— Ну так я и не боярин, чтобы на меня внимание боги обращали, — пожал плечами воин. — Просто в храме жрицы есть. Через них богиню попросить проще будет.
— Богиню мы и сами попросим, — сказал я. — Она добрая. Главное чтобы не мешал никто.
— Да кто же нам помешать-то может в таком деле? — искренне удивился Боголюб. А остальные воины закивали.
— Перун, — честно ответил я.
Лучше их сразу предупредить, что я с этим богом на конфликт собрался пойти.
На целую минуту снова воцарилась тишина. Даже живать все перестали. А затем всё тот же Боголюб осторожно поинтересовался:
— А чего это он мешать будет, боярин?
— Потому что он отчего-то решил, что я теперь его собственность! — не сдержал я злости. — Так что попробуем обмануть Бога. Точнее — я попробую. Вы тут не причём.
— Боярин, мы твои люди, — спокойно произнёс Михалёв.
