Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Никому такая правда не принесет счастья, не даст удовлетворения. Тогда я говорю своему чувству: «Заткнись, тебя не спрашивали!»

Так я и сказал ему, когда слушал показания Колесовой. Потому что Прокудин врал, а Колесова не хотела говорить правды. Не давала она Прокудину никаких вещей для продажи. Он их попросту украл у сестры...

Я, Следователь, усматривая существенные противоречия в показаниях Прокудина Ю. И. и Колесовой Р. И., произвел между ними очную ставку.

Вернулся он вечером, часов в шесть, и отдал мне деньги.

Из этих денег я дала ему десять рублей.

Вскоре к нам зашел его приятель – Миша Дахно, и они вместе ушли, однако ненадолго: минут через сорок Юрий вернулся, сказав мне мимоходом, что они с Мишей выпили бутылку вина.

После ужина Юрий лег спать и до самого утра из дома не выходил.

Так как люди говорили, что тот парень на шоссе ограблен, я и подумал, что в первую очередь могут заподозрить меня.

Почему? Потому что, во-первых, у меня с милицией отношения плохие, я у них вообще на подозрении.

Во-вторых, дружок мой Мишка Дахно был пойман в окровавленном пиджаке недалеко от того места, где нашли убитого. И как на грех я в тот же день мужские вещи в Ялте продаю. На месте милиции я бы первый сам себя посадил. Поэтому я и врал огулом, надеялся, что пронесет: мол, и в Ялте я не был, и Дахно не знаю, и я не я.

Но поскольку сестра говорит правду, то и я не хочу больше обманывать следствие.

При всем том заявляю категорически: к убийству я никакого отношения не имею, убитого никогда не знал и не видел, за что и кем он убит – мне неизвестно.

...Уголовное дело – штука строгая. Следователь не вправе заниматься вопросами, не имеющими прямого отношения к делу. Эти вопросы отводятся. Но ведь из жизни их не отведешь, эти вопросы проклятые?

Пытаться найти убийцу, не зная даже имени убитого, – так же наивно, как прикурить от зажигалки, заправленной томатным соком.

Ведь почти никогда не бывает, чтобы один человек подошел к другому и убил его просто так.

Что-то очень важное, очень важное, происходило до этого, и только потом один был убит. Но чтобы узнать, что происходило, надо хотя бы выяснить, кого убили. Кто он такой, убитый? Надо, надо узнать. Иначе дело умрет на корню.

А ведь прошло больше суток после убийства. Уходит самый благоприятный для следствия момент розыска – «по горячим следам», момент, который мне никогда не удастся восстановить.