Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Михаил Петрович чопорно откланялся и ушел, напомнив по дороге спящему пьянице:

– Сохраняйте достоинство!

Через два дня Михаила Петровича разыскали сотрудники психбольницы Кащенко, откуда он бежал в ту злополучную ночь. Он доказывал им, что обладает дипломатическим иммунитетом, засвидетельствованным моей справкой. Об этом и сообщил главврач больницы начальнику райотдела.

– Так ведь это же ерунда, я ведь от своего имени, без должности написал ему эту справку, – слабо оправдывался я.

– Когда ты на дежурстве – нет у тебя никакого своего имени.

У тебя одно имя есть – следователь, – сказал начальник райотдела. – Иди подумай об этом на гауптвахте...

Центральное адресное бюро сообщает, что гражданин АБУЛАДЗЕ Отари Георгиевич, уроженец гор. Москвы, проживает в Москве по Трехпрудному переулку, дом № 11/13, кв. 89 (108-е отделение милиции), работает врачом-стоматологом в зубоврачебной поликлинике № 2 Киевского райздравотдела.

Поликлиника № 2 находится в районе Кутузовки.

Я поехал туда на метро, чтобы успеть все не спеша обдумать. Вообще-то мне не нравится метро, потому что я всегда чувствую себя в переполненных вагонах подземки бесконечно одиноким.

Может быть, оттого, что за окнами – коричневая мгла туннеля, рассеченного пунктиром редких фонарей, или ровный грохочущий гул поезда давит на уши, может быть, потому, что здесь нет времени и не бывает ни весны, ни утра, а только есть график движения, но именно в метро люди всегда погружены в себя до предела, и меня пугают их ничего не выражающие лица.

И как оживают, словно просыпаются, эти лица, когда поезд с веселым тарахтеньем вдруг вылетает на мост или наземный перегон. И люди улыбаются обычному солнечному свету и небу так, будто видят все это впервые.

Вот поэтому я люблю садиться в вагон на станции «Калининская», куда поезда приходят не из безвременья, а с настоящей живой земли. Зимой на «Калининской» вагоны тяжело дышат и мелко дрожат, холодные, запотевшие, покрытые узорной изморозью.

Летом они запыленные, ласково-теплые, и по полу летает тополиный пух. А сейчас они были просто мокрые, и струйки катились по стеклам и резиновым прокладкам дверей, обещая настоящую дорогу.

Я сошел на «Студенческой» и увидел, что напротив станции, рядом с поликлиникой, открылся новый магазин. Огромная вывеска – «Магазин «Рассвет». Все для слепых». Эта вывеска меня ужасно расстроила.