Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Шофер сразу указал на рослого человека в спецовке, который, держась правой рукой за руль гигантского трейлера, стоял на подножке кабины. Я направился к нему, напряженно вглядываясь в мощную кисть его руки, но пальцев, кроме большого, не было видно – ладонь плотно обхватила баранку руля.

Неожиданно трейлер окутался сизым облаком выхлопа и с ужасающим ревом начал двигаться задним ходом, с каждым мгновением набирая скорость. Описывая большую дугу, грузовик мчался к ровной шеренге таких же гигантов, выстроившихся у стены автобазы.

Я со страхом втянул голову в плечи – столкновение было неизбежно. Но в последний момент трейлер аккуратно, как затвор в пистолет, влетел в крохотный промежуток между двумя машинами, еще раз окутался сизым дымом и затих. Сабуров соскочил с подножки.

«Вот он, «классный автомеханик Сабуров», – подумал я, вспомнив искаженное ужасом, бумажно-белое лицо Отари Абуладзе, мучительный визг колес вагонов метро за его окном, слова: «.

..этот обаятельный парень артистически водил машину...».

– Артист... – пробормотал я и ощутил, как рубчатая насечка пистолетной рукоятки греет ладонь. «Артист...» Я подошел ближе и тихо окликнул:

...– Мне это уже надоело, черт побери! Да, я Сабуров Алексей Степанович! – Сабуров в ярости метался по тесной застекленной клетушке диспетчерской. – Я уже уплатил штраф! Так нет же: раз допрашивают, другой раз, третий... – Сабуров остановился и начал загибать пальцы на своей огромной руке.

Сидя за столом, я еще раз внимательно посмотрел на его пальцы – все они были на месте.

...– Вы понимаете, что это не преступление! – продолжал кричать Сабуров. – Это нарушение, в худшем случае! И может быть, за это вовсе вы должны отвечать, а не я! Может быть, и не потерял я вовсе, а их украли!..

– Да вы успокойтесь.

– А чего мне успокаиваться! Один раз опозорили на весь автокомбинат, так нет – снова вызывают!.

. А теперь вы явились...

Я выжидал, не хотел переходить в атаку, поэтому флегматично бросил:

– Первый раз прощается, второй – запрещается, а на третий – навсегда...

– Что-о? – очумело переспросил Сабуров.

– Да так, считалочка есть такая детская, – миролюбиво сказал я. – Вы мне лучше расскажите все с самого начала, а я постараюсь, чтобы вам больше не морочили голову.

Сабуров присел на край стола.