Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

– Шутите, – засмеялась Элга. – Вы очень забавный человек...

– В том-то и дело, – покачал я головой. – Клоун дома и злодей на службе.

– А вы давно женаты?

– Давно. Восемь лет.

– Ну, тогда все ваши ссоры – пустяки! – уверенно сказала Элга.

– Разве? – удивился я.

– Люди расходятся после первого года жизни и после семи лет. А кто уже перевалил – те живут. Это точно.

– Может быть. А вы-то откуда это знаете?

– Знаю, и все. Так оно и есть...

Я посмотрел на нее и снова подумал, что она красивая девушка.

А она вдруг сказала:

– Вы хорошо танцуете.

– Да? Это единственная штука, которой я прилежно учился в школе милиции.

– А там и этому учат?

– Да-а... Там учат многому.

Мы вышли на улицу. Снег уже весь растаял, только грязь хлюпала под ногами и моросил мелкий дождь. Сегодня надо было побывать еще в шести кафе. Рядом с нашей «Волгой» на стоянке стояла точно такого же цвета машина. Я еще присматривался к номеру, отыскивая нашу. И тут в мозгу ослепительно, как магний, полыхнуло: ведь номер «Волги», украденной у Рабаева, – ГХ 34-52.

А Косов купил машину ГФ 89-35?..

Прошу проверить судьбу автомашины госзнак ГФ 89-35 тчк Результаты сообщите Рижскую гормилицию тчк

И на следующий вечер мы ездили по всем кафе Юрмалы и искали Ванду. У меня был с собой длинный список этих кафе, составленный Круминем, и я по очереди вычеркивал из него те, где мы побывали.

Когда мы ехали в Дзинтари, Элга сказала:

– А вы не хотите написать своей жене письмо? Знаете, такое, чтобы за душу брало.

..

Я усмехнулся и покачал головой:

– Я так не умею. Чтобы за душу брало. Да и вообще словами ничего тут не скажешь.

– А вы считаете, что она не права?

– Значит, вы сами виноваты?

– Нет. В жизни, Элга, все сложнее.

– Ненавижу, когда говорят эти мерзкие взрослые слова «все сложнее», «не поле перейти», «ты этого не поймешь»...

– А что делать? Действительно, все гораздо сложнее. Я вам постараюсь объяснить это, хотя не уверен, что получится. Моя жена – врач-онколог.

Как-то я прочитал ее научную статью и нашел там такие фразы: «выживаемость облученных больных», «полупериод жизни пациентов» и всякую другую подобную петрушку. Жизнь и смерть в клинике – это в первую очередь работа. Научный поиск, победы, неудачи, методики лечения, диагностика – там все, чтобы через смерть утвердить жизнь. И приходят к ним тяжелобольные, зачастую обреченные люди, которые если не в клинике, то у себя дома все равно умрут.