Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Поэтому там и смерть не такая бессмысленно-жестокая, не такая трагичная и нелепая, как та смерть, с которой приходится встречаться мне. Ведь у них и смерть когда-нибудь даст жизнь многим. А моя работа никого к жизни не вернет. Я только обязан не допустить новую смерть.

Я замолчал. Щетки на стекле с тихим стуком разбрасывали брызги, лучи фар шарили по мокрому черному шоссе.

– Ну?.. – сказала Элга.

– Баранки гну! – сказал я. – Вот Наташа и не понимает, как из-за такой малости можно неделями не бывать дома, приезжать на рассвете и в отпуске бывать только порознь.

– Но ведь это же совсем не мало – сторожить смерть! – тихо сказала Элга.

Я посмотрел на нее и подмигнул:

– Элга, веселее! Своей выспренностью я вверг вас в возвышенно-трагический тон. Я не смерть, я живых стерегу от смерти. Вот какой я стерегущий.

Она долго смотрела в ночь перед собой, потом сказала:

– Бросьте фанфаронить! Вам сейчас совсем не весело, и совсем вы не такой гусар, каким хотите казаться. И вообще все это, наверное, очень трудно.

Я промолчал. Элга сказала:

– А ведь когда-то всех преступников ликвидируют и вы останетесь без работы. Что будете делать?

– Вступлю в садовый кооператив, выращу сад и буду продавать на рынке яблоки.

– Но ведь это, наверное, не скоро будет.

– Почему же? Один друг сказал мне как-то: «Мир разумен и добр».

– Это не ваш друг придумал, – задиристо возразила Элга.

– Да, но он это сказал, когда мы шли брать вооруженного бандита. Я часто вспоминаю его слова и все больше убеждаюсь, что он прав, этот мой друг.

Элга упрямо покачала головой:

– Нет, не скоро еще...

– Ну, конечно, не завтра и не через год, но ведь ликвидируют! Вот, обратите внимание: сейчас почти не встретишь рябого человека. А ведь еще недавно засмеялись бы, скажи кому-нибудь, что рябых не будет. А вот нет! Нет оспы – и нет рябых. И преступников не будет.

Мы возвращались в Ригу около двух часов ночи. Не нашли мы Ванду, и завтра надо будет искать вновь. Элга уснула. Она спала, прижавшись ко мне и положив голову на мое плечо.

Мы сидели молча, лицо Элги мягко высвечивали крохотные лампочки приборного щитка, и я сказал вдруг:

– Вы хороший человек, Элга...

– Только хорошие люди во сне поют и смеются... – сказал я серьезно.