Которая миллионами ворочила. А потом весь семейный бизнес вместе с состоянием перешел ко мне.
— Так кто знает об этом? Ты да я, да еще парочка людей из нашего круга. А вот доярка из какого-то захолустья понятия не имеет, что ты с ложкой золотой родился, просто на время от семьи отбился, — хмыкнул он, я же руки в кулаки сжал, подавляя злость.
Мне не нравилась перспектива, описанная Дмитруком. А даже если бы согласился, никакую доярку из захолустья обманывать бы не стал, но нельзя отрицать слова Алексея Петровича — не воспользуются возможностью они, кто-то другой это сделает за них.
И не факт что этот кто-то другой о народе думать будет хоть немного.
Я откинулся на спинку кресла, мазнул задумчивым взглядом по ресторану и бровь удивленно вверх поползла. Потому что в высокой девушке, что быстрым шагом мимо меня прошла, узнал Аврору.
Сейчас она была в курточке и обтягивающих стройные ноги джинсах, а не униформе отеля. Копна пышных светлых волос струилась по спине до поясницы.
Меня даже не заметила, устремилась к столику, за которым ее уже ждал какой-то мажорчик. Ну, да, такая как она вряд ли связалась бы с парнем из простых. Вот только непонятно почему этот «парень не из простых» работать ей поломойкой разрешает.
Наблюдая за девушкой я на какое-то время забыл, что собеседники ждут от меня какой-то реакции на их предложение. Мне сейчас интересна была лишь блондинка эта.
Она остановилась у столика, резкими движениями стянула с рук перчатки, бросила на стул рядом.
Клюнула мажорика в щеку, сняла куртку и уселась напротив него. Что-то эмоционально начала рассказывать, сначала я решил что ссорятся, но то с каким внимательным и серьезным видом слушал ее пацан, наталкивало на вывод , что скорее всего жалуется ему на что-то. Вполне вероятно даже на меня самого, ведь прошло минут сорок как я из отеля вышел. А смена Авроры вряд ли так быстро могла закончится.
— Так что, Дамир? Можем мы рассчитывать на то, что ты возьмешь немного времени подумать и все же согласишься?
Я резко повернул голову к Дмиртруку.
— А какой запасной вариант? Вы же наверняка рассматривали возможность моего отказа.
Дмитрук скривился, Антонов, который большую часть беседы отмалчивался вдруг произнес:
— Если ты откажешься, Дамир, нам придется поддержать Костецкого. А нам бы очень этого не хотелось. Но и война нам не нужна. Мы уже не молоды, чтобы в перетягивание каната играть.
