Молодой человек стоит у стены и смотрит в подъездное окно. Снег на их обуви тает.
Он проскальзывает вслед за женщиной в отворенную дверь."
"Она устала. Стягивает сапоги, проходит в комнату. Опускается на диван. Старый, продавленный, пружины вздыхают. Она расстегивает на пальто пуговицу за пуговицей; пальцы у нее опухшие, красные.
Сидит на диване под жидким электрическим светом. Молодой человек шагает по квартире. Рассохшийся паркет скрипит под его ногами. Но женщина не слышит.
Молодой человек останавливается возле серванта, смотрит на хрустальную вазу за стеклом.
Рассматривает фотографию, приставленную с той стороны стекла; мужчина и женщина на снимке.
Молодой человек трогает занавеску; на занавеске рисунок – серебряные круги.
Молодой человек стоит у темно-зеленой стены и наблюдает, как женщина снимает юбку и колготки.
Она берет со спинки стула пестрый домашний халат. Одной пуговицы у халата недостает.
Женщина уходит на кухню. Молодой человек остается в комнате. Времени у него вагон, вагоны, огромный состав, не пройти из конца в конец, не дождаться, когда проедет.
Он слышит, как женщина чиркает на кухне спичкой, и, опустив голову, смотрит себе под ноги.
Он выбирается на площадку, захлопывает за собой дверь.
В переулке замирает вдруг у окна, в котором вспыхивает свет. Смотрит на движущихся в светящемся квадрате людей.
Мужчина в военной форме направляется к машине. Ладонью в кожаной перчатке стряхивает с капота снег.
Молодой человек подходит к его машине, отворяет заднюю дверцу и забирается в холодное нутро, оно согреется очень скоро.
Машина увезет молодого человека далеко за город. Он заночует на старой, заброшенной даче, которая знавала лучшие дни. Он помнит. Он слышит на старой даче прежние голоса. И свой собственный прежний голос он тоже слышит.
Я думаю, я надеюсь, ныне мытарства Шпаликова завершены. Нет той страны, в которой он родился и поначалу пригодился. Он всем был нужен и всеми был любим. Но время повернуло в темные воды, они его поглотили.
Юрий Буйда
Рассказ человека с зеленым сердцем
Александр Иванович Орлов был евреем.
Когда его спрашивали, как ему, с его-то внешностью, удалось обзавестись русским именем, Александр Иванович со смехом отвечал: “Была война…”
Во время войны он был партизаном, потом служил в действующей армии, быстро дорос до командира роты, был тяжело ранен в голову при штурме Кенигсберга и по состоянию здоровья признан негодным к военной службе.
