Начинается период под названием “Покорность”. Часть третья: “Делай со мной что хочешь”, – говорят ее потупленный взгляд и дрожащие губы. “Я разрешаю тебе всё”.
Но мне от нее больше ничего не надо.
На уме у меня давно другое – английский язык и книги. Книги были со мной всегда, а вот английский, наконец-то выученный настолько, чтобы сопереживать героям книг, сочувствовать, – захватывает меня полностью. Музыка, книги, передачи на коротких волнах нашего приемника “Минск” – в чужом языке я нахожу укрытие. Это ниша, где меня никто не трогает; идеальная формула для самоустранения; чужой язык как место, чтобы побыть наедине с собственным миром.
В какой-то из вечеров, снежных и холодных, я вижу себя в вагоне метро. Перегон между “Первомайской” и “Измайловским парком” открытый, и желтая лента окон бежит по снегу, взмывая на сугробах и проваливаясь в ямы. Среди сосен мелькает белый сельский дом с высокой крышей и печной трубой. Как он здесь, в городе, очутился? Дом этот мне давно нравится, он одинок и загадочен, беззащитен и неприступен.
Окружен деревьями и снегом и замкнут. Мне бы хотелось поселиться в таком; буду жить здесь один, пока не сольюсь с ним, пока не стану его точной рифмой, его частью. Буду смотреть, как мимо пролетают поезда, в одном из которых иногда будет стоять у дверей подросток, носящий мое имя.
Дом исчезает в лесной темноте, дальше – пруд. Изо льда торчит кровля домика для уток, и мне приходит в голову банальное: куда они исчезают, утки, когда пруд замерзает?
Пока я размышляю, объявляют “Арбатскую”.
“Выход к кинотеатру «Художественный» и Калининскому проспекту”. На проспекте метель, отцовское демисезонное пальто, которое я упорно таскаю в любую погоду, ветер пронизывает насквозь. Подняв воротник, бегу в Дом книги. Его огромные витрины горят в облаках снега. В стеклах неточно отражаются дома-книжки напротив – окна, горящие в форме букв “СССР”. На входе очки запотевают, и несколько секунд я стою, вдыхая влажный книжный воздух. В кармане червонец – большие деньги.
Мне пришлось копить их долго, экономя на обедах в школе или прикарманивая сдачу. И сегодня тот день, когда можно эти деньги потратить.
В магазине мне нужен “Иностранный отдел”, книги зарубежных издательств. Остальное на сотнях стеллажей – за редким исключением классики – идейно выдержанная литература, тонны бумаги, понапрасну испачканных краской.
Полгода назад я купил здесь “Войну миров” Уэллса, а потом “Алису в Стране чудес” с рисунками Тенниела.
