Книга на русском у меня имелась, я хорошо знал и перевод, и советские картинки. А книгу с оригинальными рисунками стал искать, опять-таки, через музыку: эмблемой фирмы, где записывалась моя любимая группа Genesis, был Шляпник, он-то и “потянул” за собой Тенниела.
Книги на полках давно знакомы, ассортимент обновляется редко, поэтому новая обложка сразу бросается в глаза. Название набрано желтой краской по малиновому полю. Странно, страшно: название знакомо, но перед глазами почему-то томик Ландсберга и бородатый Володя.
И плакат, исчезнувший вместе с физичкой, ее пластинками и безмятежным миром, где я жил когда-то.
Книга убийцы. The catcher in the rye.
Я отворачиваюсь, как будто стал свидетелем чего-то запретного, словно мне нельзя показывать, что мы знакомы, я и книга. Ныряю в соседний отдел с контурными картами. Проходит – сколько? – минут пять-десять, прежде чем через “Учебники и тетради” я возвращаюсь.
“Можно мне посмотреть вон эту?”
Нужно внимательно следить за реакцией продавщицы – ведь я не знаю, что под обложкой.
Можно ли мне, школьнику, вообще спрашивать такую книгу? Но продавщица равнодушно достает ее, кивает на варежки. Ждет, когда я стяну их и оботру руки.
Формат карманный, мягкая обложка дрожит в пальцах.
Издательство Bantam Books.
Я разгибаю обложку осторожно, чтобы не было заломов – хотя уже сейчас знаю, что куплю книгу. Бумага шершавая и пухлая, похожа на оберточную.
Из такой у нас в “Бакалее” сворачивают пакеты для сахара.
Цена астрономическая, 8 рублей 40 копеек.
“Беру, отложите”, – говорю не своим голосом.
Иду к кассе."
"Половина слов в этой книге мне неизвестна. Большую часть вещей и предметов, о которых речь, я видел только в кино или не видел вообще. Но я понимал все, о чем говорил этот парень. Через незнакомый, странный язык до меня доносился его голос, его интонации. Я видел заброшенного, никому не нужного человека, гордого тем, что пусть и ему тогда никто не будет нужен.
В сущности, я услышал себя или такого же, как я, – только с той, другой стороны света. В незнакомых декорациях, увидеть которые большинство советских людей даже не предполагало, и вдруг услышать родной голос – среди окружавшей меня пустоты, тишины. Словно с тобой говорит брат-близнец, потерявшийся в детстве. И вот найденный на том конце света. Вот что было чудом.
