Под раскалившимся уже солнцем мы, рассудку вопреки, пробивались к вершине. Зачем мы пошли именно там? Я слышал, что это обычный путь восхождения, но мне в это верилось слабо. Может, он где-то и был, обычный, но не здесь.
Мы быстро потеряли тропу – и теперь, покрываясь царапинами, продирались сквозь заросли кизила. Цеплялись за траву и ветки, но они выскальзывали из рук или обрывались. Мы тоже скользили. Я утешал себя тем, что это был особый путь. Что, может быть, смысл его как раз в этой особости и заключался.
Что было за него наградой? Так ведь сразу и не скажешь, думалось, но все мы, съехавшиеся из разных концов Союза, для чего-то же продолжаем это необычное восхождение.
Первым не выдержал Масенас, мальчик из Вильнюса. Он почувствовал себя плохо, и его вырвало. Сказал, что не может идти дальше. Желая его подбодрить, я признался, что тоже себя плохо чувствую, но иду.
– Зачем? – тихо спросил Масенас.
Подумав, я ответил:
– Без этого не будет интересных воспоминаний.
Масенас кивнул.
Я взял его рюкзак, и мы поползли дальше.
Потом стало плохо кому-то с Урала и Дальнего Востока. На подступах к вершине мы с плавруком несли по три рюкзака каждый. Силы мои были уже на исходе, но тут подъем потерял в крутизне, и вскоре мы вошли в лес.
– Привал, – сказал плаврук.
Я тоже хотел сказать: “Привал”, но с пересохших губ не слетело ни звука.
Приступив к завтраку, все разворачивали бутерброды. Для меня была ужасна сама мысль о еде. Я лежал на траве, забросив руки за голову.
Смотрел на сплетенные ветви акаций. Там, вверху, дул сильный ветер, ветви то сходились, то расходились, и где-то в самой их гуще барахталось пойманное солнце."
"Благословенна юность, потому что (думаю я сейчас) ее возможности безграничны. Через час с небольшим все чувствовали себя отдохнувшими и готовыми к спуску. Теперь наш путь шел по пологому склону. С крупа медведя мы должны были плавно спуститься на его голову. Возглавлял шествие плаврук, а я его замыкал, следя за тем, чтобы никто не отстал.
Как и положено, все случилось примерно посредине, на точке, от нас с плавруком равноудаленной. На дорогу вышел горный козел – они здесь почти ручные. Девочки стали кормить его остатками бутербродов, и животное ело бутерброды с удовольствием. Потом подошел, да, Крючков и ткнул в морду козла веткой.
Козел рассвирепел. Видя такой поворот событий, Крючков решил не искушать судьбу и взлетел на ближайшую акацию.
