Без подводных камней

– Помощница аспирантки? Огонькова тридцать лет на научной работе, естественно, ее ничего в этом не насторожит. Ни малейшего подозрения.

– Тогда легенда такая: я ваш научный руководитель с больным ухом, а для достоверности еще и в маразме. Узнала, что вы идете к известному лору, и напросилась на консультацию.

– Но она увидит, что вы здоровы.

– А я скажу, что в ухе шумит. И пусть докажет, что не шумит.

Обещав завтра с самого утра позвонить Марине Николаевне Огоньковой и договориться о встрече, Ирина сообразила, что Гортензия с дороги, а она даже чаю ей не предложила.

Сидение в суде наконец закончилось, и Шубников вернулся на работу. Клавдия встретила его взглядом твердым и чистым, как ее туго накрахмаленный халат, и ему впервые стало стыдно за то убожество с полуоторванным хлястиком, в котором щеголял он сам. Если посмотреть со стороны, то будто не врач с медсестрой сидят, а профессорша и грузчик.

Сразу потоком хлынула рутина, льготные рецепты, направления, больничные листы, и через два часа Шубников чувствовал себя так, будто никуда и не уходил.

Вскрыв сочный перезревший панариций, Шубников назначил пятнадцать минут проветривания и кварцевания, а сам отправился курить, но на полдороге был перехвачен главврачом и буквально силой затащен в ее кабинет.

– За что? Я два часа только нахожусь на рабочем месте, – возмутился он.

– Тебе и двух секунд хватит жалобу заработать, но сейчас не об этом. Кури, дорогой, – Таисия Михайловна поставила перед ним чашку Петри, от старости желтоватую и посеченную мелкими трещинками.

Шубников с опаской посмотрел на главврача, потому что такой чести удостаивался далеко не каждый сотрудник.

– Надеюсь, это не последняя сигарета перед расстрелом?

– Ну что ты, что ты… Я слышала, ты сидел в процессе Гаккель?

– Ну я же никаких подробностей не хочу у тебя выведать. Просто скажи, как они там?

Шубников повторил, что не уполномочен разглашать.

– Про врачебную тайну слыхали? В суде то же самое, только еще хуже.

– Жаль, что процесс был закрытым, я бы пошла. Хоть как-то поддержала бы, – с грустной улыбкой главврач погладила его по руке, – знаешь, Сашенька, в моем возрасте благодарность становится основной радостью.

– Просто вы не закидываете за воротник.

– Да, смолоду не привыкла, а сейчас уже поздновато начинать. Скажи хоть, как она выглядит? Не совсем ее размотало?

– Так а вы сами узнайте. Позвоните ее мужу, он скажет, что к чему.