Без подводных камней

Или как там у чекистов принято в правдивых мемуарах Солженицына.

Они посидят, помозгуют и если посчитают свои умозаключения не полнейшим бредом, то она позвонит прокурору Макарову. Ему сейчас не до ее психопатических расследований, он совсем недавно стал отцом двойняшек, сына и дочки, и совсем ошалел от радости и отцовских волнений. Ну и кресло под ним, как всегда, шатается, но к этому он уже привык, и парадоксальным образом каждый удар идет ему на пользу. Хотели по партийной линии утопить, только поставили вопрос об исключении из славных рядов, а тут раз – и новое мышление подоспело, и Макаров уже не отщепенец, а наоборот, передовик производства, плюралист и вообще красавец.

Он хорошо к Ирине относится, так что как минимум не будет смеяться над ее идиотскими гипотезами, а что-нибудь придумает в рамках закона.

Шубников хотел ехать к Валерию Гаккелю после приема, но сначала вызвала Таисия Михайловна и полчаса хвасталась, как повезло ее сыну.

Парня заметили и пригласили работать в Америку, это ли не счастье? И как здорово, что его молодость пришлась на нынешнее время, когда в железном занавесе появились дыры, через которые капитал высматривает талантливых ученых и дает им шанс на нормальную жизнь. Ведь если раньше человек уезжал за границу – это все равно что умирал, а теперь, пожалуйста, катайся туда-сюда. Роди она Тимурчика на десять лет раньше, то так бы он и прокуковал в НИИ, а замешкалась бы – тоже плохо, потому что неизвестно, чем этот глоток свободы обернется. Не исключено, что еще хуже станет, надо пользоваться моментом.

Признавая, что Тимур молодец и талант, сам всего добился, главврач все же очень хотела отблагодарить Валерию за помощь в выборе пути и поддержку на первых порах.

Шубников поздравил счастливую мать и растерялся, давать ли Таисии номер Ветрова. Решил, что не стоит.

Пусть она сама как-нибудь ищет способ выразить свою признательность.

Только он хотел смотаться, как путь преградила Клавдия Константиновна с заявлением, что пока он не заполнит направления на ВТЭК, рабочее место не покинет.

– Да‐ да, понятно, – буркнул Шубников, – рабовладельческий строй в действии.

Пришла техничка и выгнала их из кабинета, чтобы помыть его перед второй сменой. Клавдия и Шубников устроились в крохотной каморке, где пили чай в те редкие дни, когда очередь кончалась раньше рабочего времени.