Без права на любовь

— А мне вот доводилось слышать рассказы… — задумчиво протянул Эрик. — Во время последней войны дикари вырезали много деревень на севере Эрлии.

— Так давно это было… больше века прошло! Незачем было в горы лезть. Мернианцы сами никогда ни на кого не нападали! — неожиданно вспылила я.

Эрик на меня удивленно посмотрел.

— Я просто не люблю, когда кого-то огульно обвиняют… — попыталась оправдаться я. — Вот скажи, ты сам мернианцев видел?

— Не знаю, может, и видел, — пожал плечами сотник.

— Вот именно! Не так уж они от остальных людей отличаются.

— Наверное… — хмыкнул Эрик. — Тебе виднее, конечно. Ты же вроде недалеко от границы с Мернианом жила?

Уже не раз и не два он пытался выведать детали моей биографии и особенности взаимоотношений с Шейраном Фертом. Я уже начала жалеть, что решила сблизиться с Эриком.

— Ага, — кивнула я.

— Ты не похожа на эрлайку.

Пожала плечами.

— Я не знаю, кем были мои родители.

— Как так? — пожалуй, слишком нарочито удивился Эрик.

— Вроде бы уже говорила, что я сирота и родителей своих не помню…

Мы как раз подходили к особняку виконта, когда рядом с нами остановилась карета. Дверь распахнулась, и на мостовую, тяжело кряхтя, спустился отец Шейрана. Мне показалось, что он был в легком подпитии.

Мысленно выругалась. Триединый знает, как бы я хотела этой встречи избежать. Что же мне в последнее время так везет?!"

"— А вот и моя знакомая знахарка!.. Что, раз сына нет, решила перед другим мужиком хвостом покрутить?.

Я быстро спряталась за спиной Эрика.

— Эй, а ты кто вообще такой будешь? — нахмурившись, спросил граф у бывшего старпома.

— Сотник специального отряда городской стражи Эрик Локхард к вашим услугам, господин министр. — Он легко поклонился и взмахнул шляпой с пером.

— Знахарка, что я тебе…

В горло графа, украшенное пышным бантом, вонзился арбалетный болт.

Эрик сбил меня с ног.

— Под карету! Живо! Не высовывайся!

Извиваясь как змея, я заползла под карету…

Распластавшись на холодной, мокрой брусчатке, я смотрела, как из глаз отца Шейрана уходила жизнь, а некогда белоснежный шейный бант становился кроваво-алым. Сердце заходилось от страха, душу разрывали противоречивые чувства. Я презирала и ненавидела старого графа, но все же он был отцом человека, которого я любила.