Молча с Лешкой настраивают рации, что-то обговаривают на понятном только им языке. Когда из раций начинают доноситься приветствия, становится ясно, что в деревне намного больше военных, чем я предполагала. Снайперы заняли позиции.
— Стас, — окликаю, когда он начинает подниматься по лестнице. Останавливается, но не спешит оборачиваться. А у меня сердце заходится, голос вернулся, а сказать не знаю что.
— Юна, поговорим потом, — бросил он и пошел наверх, так и не обернувшись. Лешка вышел во двор с рациями.
Слезы оставляли мокрые дорожки слез на щеках, стояла посреди коридора и не знала, что делать. Каким будет мое будущее?
— Идем, — вернулся Жаров, схватит меня за руку и повел в подвал. — Моя задача охранять принцессу, пока драконы сражаются с плохими парнями, — словно не замечая моих слез, спокойно, с нотками юмора. В подвале стояли небольшой пыльный диван и кресло. Горела тусклая лампочка, в углу расположился генератор. — Ты садись, а я принесу нам что-нибудь попить, неизвестно, сколько придется сидеть.
Ты в туалет не хочешь? — мотнув головой, опустилась в кресло, вжавшись в спинку, ноги подтянула под себя.
Жаров вернулся минут через десять, его шаги на деревянной лестнице эхом разносились в глухом помещении. Это был не Лешка. Передо мной стоял Стас. Молча подошел, выдернул меня из кресла и прижал к себе.
— Мне весь день хотелось отходить тебя по заднице, — произносит, глядя в глаза. В тоне его голоса не слышится веселости, он абсолютно серьезен. Ловлю себя на мысли, что меня угроза не испугала.
— Я до сих пор зол.
— Прости, — выдохнула ему в губы. Мне дышать стало легче, когда он меня обнял. Тяжесть с груди спала. Слезы течь не перестали, но это были другие слезы, в них не было боли и горечи.
— Юна, мужчинам не нравится, когда действуют у них за спиной, — стирая подушечкой большого пальца мокрые дорожки. — Сложно принять, что любимая женщина с тобой нечестна, — вспоминаю, что его ждет наказание за мой поступок, и от стыда готова провалиться сквозь землю.
Лучше бы он на меня накричал. Заслужила!
— Я готова сама себя отлупить, — честно признаюсь я.
— В следующий раз это сделаю я, но лучше, чтобы следующего раза не было, — хочется заверить, что такое больше не повторится, но Стас неправильно считывает мою реакцию, потому что начинает пояснять: — Я бываю груб, резок в высказываниях, люблю жестко потрахаться, миксуя это с ванилью, но это не значит, что я похож на твоего отца.
