— Ты его сильно подставила, Юна, — слова, произнесенные тихим голосом, врезаются в мой мозг.
— Что? Как?.. — неужели из-за звонка Мише? Ревностью себя изводила, а все дело в том…
Начинаю паниковать. Получается, Стас узнал. И не только Стас…
— Что теперь будет? Он сильно злится? — мне страшно услышать ответ. По напряженной позе Лешки понимаю, что все плохо. Он сжимает сложенные на столе руки в кулак. Раздумывает какое-то время над ответом.
— Если бы на твоем месте была другая, она бы пожалела о том, что сделала, — решает ответить на второй вопрос.
— Нельзя предавать доверие мужчины, Юна. Проблемы на работе решаемы. Такими спецами, как Юматов, не разбрасываются. Они в дефиците, — я благодарна Лешке, что он отвечает на мои вопросы. Внутри я немного успокаиваюсь. — Скорее всего, его отправят на несколько месяцев в командировку, чтобы все улеглось. Влепят выговор, лишат звания… — обыденным тоном, а у меня внутри умирают частицы души. Из-за моей несдержанности может пострадать любимый мужчина.
Расставание на несколько месяцев сейчас не кажется таким страшным, как понижение в звании. Каждая звездочка дается потом и кровью, а я так легко…
— Можно что-нибудь сделать? — всхлипнув. Чувство вины и раскаяния не дает нормально вздохнуть. Лешка молчит, долго молчит. Смотрит, будто взвешивает слова.
— Принять Стаса таким, какой он есть, — давит жестким тоном. Мне хочется возмутиться, но я прикусываю язык, Лешка продолжает говорить: — Заметила, после твоей подставы, он не стал даже разговаривать с тобой, чтобы не сорваться? — конечно, заметила, но не поняла, с чем связана его отстраненность.
А он злится, оказывается. Эгоистично жалела себя все это время, а теперь мне стыдно. — Он боится, что ты увидишь в нем своего отца.
— Не увижу, — перебиваю. Мне такое в голову не придет, но Лешка лишь скептически выгибает бровь. Я уже привыкла к темноте и вполне хорошо вижу черты его лица.
Ловлю себя на мысли, что Стас со мной слишком обходителен, нежен, обращается словно с фарфоровой куклой, боится разбить.
Я видела, каким он может быть. Наша первая встреча, та сцена с Леськой, когда он разозлился на девушку, намертво въелась в мою голову. А со мной он предпочитает отмалчиваться. В этот момент я действительно чувствую себя поломанной куклой, к которой мужчина боится подступиться. Я даже помню момент, когда изменилось его отношение ко мне, в тот день отец ударил меня по голове.
