— Евгений Борисович, мы сейчас все на взводе, за день вашу дочь пытались убить два раза, — напоминает Стас о покушениях. — Обычно родители рады бывают, что их ребенок остался жив и невредим. Или мы чего-то не знаем? — мне слышится в его тоне угроза. Слова Стаса отрезвляют отца, он словно трезвеет. Мне даже видится волнение в его глазах, неужели за меня переживает?
— Юна, иди в дом, — командует родитель, когда Стас отпускает его руку. — А ты — за мной в кабинет, — растирая запястье, на котором видны следы пальцев. Я волнуюсь за Стаса.
Мне придется нелегко, если папа его уволит. Страшно оставаться без его защиты. Ни один охранник в доме никогда за меня не заступился, хотя видели и понимали многое. Даже Миша не смел противостоять дяде. Один раз попытался и чуть не оказался на улице, после того случая я взяла с него обещание не вмешиваться, но и сама вела себя смирно, старалась не провоцировать отца и даже смирилась с нежеланным замужеством, от которого не было шанса отказаться.
Наша охрана словно испарилась, не хотят становиться свидетелем семейной сцены.
Во дворе лишь друзья Стаса. Застыли статуями, позы напряженные, челюсти плотно сжаты. На меня не смотрят, когда я иду в дом, сверлят глазами моего отца.
В комнате переодеваюсь в удобный домашний костюм, намочив полотенце в холодной воде, прикладываю к месту удара. В руках телефон, который утром передал мне Стас. Не обращаю внимания на тошноту, подкатившую к горлу, со мной так бывает, когда я сильно нервничаю. Этот день можно смело заносить в тройку самых плохих дней.
Если отец уволит Юматова, не представляю, что со мной будет. Я давно стараюсь не привязываться к людям, все хорошее из моей жизни бесследно исчезает. К Стасу я не просто привязалась, он мне нравится. Я тону в его теплом заботливом взгляде. Он может быть резким, жестким, опасным, но, когда мне плохо, в его глазах вспыхивают частички тепла, которые окутывают меня спокойствием. Я знаю, что рядом с ним мне ничего не грозит."
"Каждую минуту кошусь на телефон, жду, когда он оживет.
Время словно стоит на месте. Отбрасываю на комод нагретое теплом кожи полотенце. Нужно было бы приложить лед, но я боюсь столкнуться внизу с отцом.
До момента, когда телефон издал короткий гудок, прошло почти полчаса.
«Не выходи пока из комнаты», — короткое сообщение совсем не успокаивает.
«Он уволил тебя?» — руки дрожат, попадаю не на те буквы.
«Нет», — мне хочется знать подробности. Вроде нужно успокоиться, но я еще больше тревожусь. Выглядываю в окно.
