Влюбилась, дурочка! Какая же я дура! Потянулась к первому, кто приласкал, улыбнулся, доброе слово сказал. Так плохо разбираюсь в людях, потому что меня держали в золотой клетке! Рядом звери, а он казался настоящим мужчиной.
— В день нападения погибли близкие высокопоставленных чиновников, среди них была племянница министра, — затянувшись, запрокидывает голову, выпуская дым в потолок. Красиво! Невозможно глаз отвести. — Нагибают все структуры, требуя немедленный результат, — желваки ходят на его скулах, пальцы свободной руки сжимаются в кулак.
— Начали лететь головы и погоны. Генералы трясутся за кормушки, к которым приросли, им плевать, кого пустить под раздачу, чтобы усидеть в своих креслах, — выбрасывает окурок в окно, упирается ладонями в подоконник. Плечи напряжены, ему этот разговор дается не так просто, как я могла предположить. — Им нужно было сдвинуть дело с мертвой точки, никаких зацепок в деле, нападавшие залегли на дно. Распоряжение на инсценировку покушения пришло сверху. Нужно было создать видимость бурной деятельности, успокоить начальство и нагнать страху.
Я не мог отказаться, это был приказ! — повышает голос, бьет ладонью по стеклу, удивительно, что оно осталось целым. Хотя нет, появилась трещина. — Я отказывался, поругался с командиром, с полковником, стоящим над нами. Если бы я отказался, в тебя бы стрелял другой, — выдыхает на таких эмоциях, что мне становится трудно дышать. Его ладонь медленно сжимается на стекле в кулак. — Я не мог никому тебя доверить! Сдыхал, глядя на тебя через прицел.
Ненавидел себя! Легче было себе пустить в тот момент пулю в лоб, Юна! — на разрыв.
Меня просто располосовало его откровение. Раньше я думала, что только в своей семье никто. Товар, который можно выгодно обменять. Оказывается, в руках сильных мира сего я вообще песчинка. Как и Стас. Мы заложники обстоятельств.
— Если бы приказ передали другому снайперу, меня бы не оставили рядом с тобой, — выдыхает, чувствуется, что не только меня этот разговор выпотрошил.
Провожу по шраму пальцами.
Страх прошел. Сейчас я пустая на эмоции, накатили усталость и опустошение. Стас настоящий. Честный, сильный и правильный. Этот шрам всегда будет со мной, он словно пометил меня. Метку такого мужчины нужно носить с гордостью. Хотела убрать лазером, теперь не буду.
Поднимаюсь с дивана, ноги не слушаются, но я тихонько их переставляю в сторону окна. Стас замирает, то ли услышал, то ли почувствовал, что я стою за его спиной. Кладу ладошку между лопаток.
