Представляю, как она держит член у себя во рту, облизывает головку, но при этом краснеет от смущения. Я фетишист ее смущения.
— Стас? — тянет вопросительно. — Можно спросить? — судя по тому, как тяжело она вздохнула, прежде чем обратиться, этот вопрос ее тревожит. Глаза опустила, наткнувшись на стояк, который невозможно скрыть за тонкой тканью спортивных штанов, резко вздернула лицо. Силюсь не засмеяться.
— Спрашивай, конечно.
— Ты смеешься, — пихает в плечо.
— Он не кусается, — играя бровями. Меня отпустило, словно груз с плеч свалился.
Настроение игривое, состояние возбужденное, что мне еще делать? Соблазнять! — Можешь потрогать и убедиться, — в глазах загораются искорки любопытства, а щеки становятся ярче. Офигенная девочка.
— Я спросить хотела.
— Извини. Я тебя слушаю, — наверное, что-то важное для нее. Смущать я ее планирую еще долго, поэтому сейчас настраиваю себя на разговор.
— Олеся, — сначала мне даже кажется, что послышалось, так тихо имя моей бывшей любовницы произнесла Юна.
— Что с Олесей? — заправляя выбившиеся из прически прядки за уши, спрашиваю ее.
— Вы вместе?
— Нет, — не задумываясь. Возможно, несколько дней назад я бы сказал, что Олеся моя девушка, чтобы Юна возвела между нами барьер, на который у меня не хватило сил. — Она была моей любовницей, но мы расстались, — твердым голосом, чтобы у нее не осталось сомнений. — Я здесь с тобой, между нами никого нет.
— Тогда поцелуй меня, — ее смелость вышла на новый уровень.
— Если я тебя поцелую, не захочу останавливаться.
— Не останавливайся, — прямо в глаза…
Глава 32
Юна"
"Как удивительно устроен наш мозг. От одних мужчин нас воротит, раздражает и отталкивает запах, голос, поведение, мимика. Подмечаем малейшие несовершенства во внешности. От других мужчин кружится голова, дышится легко и свободно. Хочется кутаться в его запах. Хочется, чтобы он всегда был рядом. Не замечаешь недостатки или видишь даже в них достоинства. В Стасе я вообще не вижу недостатков, он настоящий мужчина. Если раньше у меня не было мужского идеала, то теперь я знаю, как он выглядит.
Этому идеалу хочется принадлежать душой и телом.
Раньше мысль о близости вызывала отторжение, моя первая брачная ночь должна была стать изнасилованием с моего добровольного согласия. Иногда в голову лезли трусливые мысли: закончить свою жизнь, не доводя ее до полного абсурда. Так я могла бы отомстить отцу. Жаль, что не увидела бы его лица, когда он понял бы, что с моей смертью все потерял.
