Без права выбора

Был зол, груб, резок. Кричал на всех подряд, не в силах сдержать раздражения. Просто боялся. Не хотел ее потерять, но и повлиять на выздоровление не мог. Чувствовал беспомощность. Корил себя за ошибки и снова ждал.

Я определился с выбором. И он никому не понравится. Решил во что бы то ни стало добиться расположения Лисаи. Иначе нельзя. Я… без нее не смогу. Не протяну и дня, зная, что мышка не со мной, с кем-то другим: улыбается, восхищается, отдает всю себя и даже любит… Нет, только моя! Я упрошу, уговорю, заставлю…

Если задуматься, все неотвратимо к этому шло с момента, когда между нами образовалась связь.

Словно выбора у меня и не было. Я считал, что моя воля сильна, и потому не поддамся влиянию эши, сумею противостоять ей. Глупец!

Я поморщился от неприятных мыслей и распечатал очередное письмо. Их приходило все больше. Отчеты из имения, просьбы приехать, жалобы, советы отца и старшего брата. Я понимал, что тянуть нельзя. Без моего вмешательства Эшвуд погибнет. Само провидение толкало меня уехать и оставить Лисаю одну.

Я перечитал очередной отчет и помассировал переносицу.

— Мышка, выздоравливай поскорее, — произнес в пустоту и потянулся за пером.

Оставалось надеяться, что брат не откажет в помощи и подменит меня на пару недель. И не мешало бы поблагодарить маму за участие, а также рассказать о своих намерениях.

Но стоило написать пару строк, как эши всколыхнулась. Я откинул перо, внутренне напрягся, проверяя свои ощущения, и побежал на зов пса. С некоторых пор он стерег покой Лисаи. Должен был подать знак, если что-то произойдет.

И сейчас я спешил к мышке, но даже подумать не мог, что увижу яркий желтый свет, вырывающийся из щелей ее двери.

Я ворвался в комнату и выпустил крупицы, заполнив ими все пространство. Помещение затянуло тьмой. Огонь погас, оставив в напоминание о себе обгорелые шторы и черные пятна на мебели.

Грудь сдавило болью от вида девушки. Я рванул к ней, поднял на руки и вынес из задымленной комнаты. Сел прямо на пол, начал проверять дыхание, пульс, трясти мышку и звать.

На мой голос выбежали слуги. Пришлось немедленно послать за лекарем и отнести Лисаю в свои покои.

А там я обреченно опустился в кресло, уместив девушку себе на руки. Прижался губами ко лбу и не мог оторваться. Дрожащими пальцами гладил волосы, поправлял ночную сорочку, сжимал плечо.

— Мышка, что ты со мной делаешь? — шептал и не мог прогнать недавно увиденную картину.

Хрупкое тело на полу. Бледное, безжизненное лицо. И пламя, тянущееся к моей Лисае.