Без права выбора

Тогда-то и появились недостающие куски картины.

Подобно тому, как у меня к восемнадцатилетию запястье стало чистым, Безгласые поступали с остальными. Во время родов духи впитывали потерявшую хозяина эши, которая витала в воздухе из-за смерти матери, а также прикасались к детям. Тогда-то знак Пары и исчезал. Они так делали, чтобы одаренному человеку было сложнее отыскать того, кто предназначен ему судьбой. Затем, по достижении определенного возраста, монстры снова посылали своих невидимых приспешников, чтобы те навсегда разделили двух детей или подростков, которым изначально суждено встретиться.

Поэтому в Западном крае почти не наблюдалось случаев, когда сходились вместе люди с одинаковыми знаками. Вот только со мной все почему-то иначе.

— Я поняла! — охнула я и подняла голову на Агфара, решив поделиться с ним хоть частью своих мыслей. — Мы встретились из-за Найриты.

— Скорее из-за нанесенного тобою знака.

— Нет, — посмотрела я на мирно спящую дочурку. Поправила шапочку. Коснулась пальцами завязок на шее.

— Из-за мачехи Безгласые с пяти лет перестали за мной следить.

— Следить? — прищурился граф и собрался уточнить, но смолчал, так как я предостерегающе покачала головой. Он тоже понимал, что любые сказанные вслух слова будут услышаны. Потому приходилось иногда общаться обрывками фраз или жестами. Говорить намеками. Зачастую просто молчать, дожидаясь момента, когда мы окажемся за пределами Западного края и расскажем друг другу все наши умозаключения.

— Найрита, сама того не осознавая, соединила нас, а потом спасла.

И я ей благодарна. Удивительно, но плохие поступки иногда приводят к добру. Злодеяния заканчиваются чем-то хорошим. А жертва… оказывается спасением.

— Так ты думаешь, что… — пересел ко мне Агфар. Даже взял дочь на руки, посмотрев на нее другими глазами. — Да?

— Знаю, сейчас слепо верю непонятно во что. Но… но иначе все будет зря.

Я коснулась пухлых щечек моей искорки. Положила ладонь ей на живот и уткнулась лбом в плечо мужа.

— Я не хочу, — призналась только сейчас.

Закусила губу и все же решила открыться, вывалив на Агфара свои переживания. — Сердце болит от одной мысли, что придется отдать ее Безгласым. Схожу с ума от своего же решения. Ненавижу себя, глядя в ее огромные голубые глазки. Получается, теперь я тоже монстр?

— Тогда мы вдвоем будем монстрами, — недовольно произнес он. — И ведь легче не станет. Лисая, придется жить дальше, отчетливо помня сегодняшний день и то, что мы собираемся сделать.