Без права выбора

Как может один человек вызвать столько негативных эмоций?

Побоялась, что Агфар схватит меня и начнет… не знаю! Что помешанному на своей власти, эгоистичному графу может прийти в голову? Наверное, снова будут угрозы, насмешки, недосказанности.

Не дожидаясь приказа, я поспешила к одному из двух кресел у камина. На ходу прижала к телу дорожное платье. Села. Только бы не заметил!

Агфар неторопливо опустился в соседнее, а ко мне по воздуху подплыл стакан. Я осторожно взяла его. Черная эши отклеилась от стеклянных стенок и посыпалась на мою ночную рубашку.

— Пей, у тебя першило в горле, — с вызовом произнес мужчина.

Я натянуто улыбнулась и недоверчиво покосилась на стакан. Проверила воду на свет. Принюхалась.

— Яды — оружие женщин. Я же смотрю в глаза противника, когда вонзаю клинок в его сердце.

— Что ж, впредь постараюсь не поворачиваться к вам лицом.

— Мышка, до моего противника нужно дорасти.

— Чтобы случайно не плюнуть в вас ядом! — процедила сквозь стиснутые зубы.

Агфар откинул голову на спинку кресла. Он выглядел уставшим. Тяжело дышал. Кожа казалась мертвецки бледной, что резко контрастировало с небольшой щетиной и чернотой волос.

Волнение перебороло злость. Я подалась вперед и спросила:

— С вами все в порядке?

Мужчина будто проснулся. Приподнял левую руку, сжал в кулак, а после посмотрел на меня.

— Больше не пытайся сбежать, мышка.

— Сбежать?! Да за кого вы меня принимаете? — делано оскорбилась я.

— За пугливую девчонку, которая только что без моего ведома пыталась покинуть дом.

Я фыркнула, поморщилась.

— В таком виде? Граф Фаргос, какая благоразумная девушка выйдет на улицу в одной ночной рубашке? К тому же босой!

Я поежилась от пронзительного взгляда голубых глаз. Будто наяву услышала, что благоразумной меня никто не считает. Неужели выгляжу настолько беспечной?

— После завтрака мы с тобой кое-куда поедем.

— Это все? — в голосе проскользнули едкие нотки. — Могу идти?

Агфар махнул рукой, дав разрешение, и прикрыл глаза. Вот только я передумала уходить. Отпила воды из стакана и набралась храбрости. Меня мучили вопросы. Их было много. Очень! А задать некому.

— Милорд, я не соглашалась стать вашей лифарой, — прозвучало с упреком.

На лице графа плясали тени, отбрасываемые подрагивающим в камине огнем. Волосы торчали во все стороны.