Без правил

Девка Дембицкого, прежде чем мы с ней закончили, сказала, что отдала карту жене. Вот Злата Владимировна вчера с этим не согласилась. Не хотелось, чтобы пришлось причинять боль такой прекрасной женщине. Что думаешь? Заяц говорил, ты мастак раскручивать таких аккуратно.

— Раскрутим, — улыбается краешком рта, едва удостоив меня взглядом.

Я продолжаю стоять возле бильярдного стола, глядя на присутствующих мужчин. Мне хочется умереть. Прямо сейчас, чтобы не узнать о Бахурине ещё больше страшных вещей.

Вздрагиваю, когда сзади хлопает дверь.

Под руки буквально втаскивают избитого Костю Оленина. Охаю, прикрыв рот рукой. А ведь именно его я считала нечестным, если не предателем! Оказывается, Глеб знал, кому доверять.

— А вот и крыса! — восклицает Добролюбов. — А Заяц мне говорил, что искать надо среди доверенных. Я не слышу, что отвечает Бахурин, но на Костю он даже не смотрит.

— Три года мы доверяли этой мрази, а он вообще решил всех кинуть. Целую схему разработал. Сначала слил Дембицкого, потом решил и нас кинуть.

Но Глебушка ему главного не доверял. По основным схемам сам крутил, а секреты по бабам своим распихал.

Мне хочется закрыть руками уши, сжать виски и закричать. Спрятаться. Ложь везде! Ненавижу когда лгут. Её столько, что мой мозг даже не воспринимает такое количество. Почему все лгут? Это приносит столько боли!

Костя вздрагивает, сам он стоять не может, поэтому охранники поддерживают его под локти. Но вот он поднимает голову.

— Ты даже не представляешь, сколько вокруг тебя крыс, Паша, — ухмыляется окровавленным ртом.

Ему уже всё равно, я это понимаю. — И Заяц твой, и этот пришлый от него, — кивает на Бахурина. — Он вообще мент.

В зале повисает тишина. Кажется, что даже можно услышать, как громко бьётся сердце у меня в груди.

— Да, — Оленин хрипло смеётся, но смех этот прерывает надсадный кашель. — Следак, ведущий дело Дембицкого. Ты не знал? Кажется, Заяц кинул тебя, если подписался за этого.

И дальше происходит всё очень быстро.

Демид вскакивает с дивана и выдергивает пистолет, наставляя на Добролюбова, я пячусь назад и приседаю, закрыв голову руками. Слышны щелчки взведённых курков и хриплый кашель Оленина. И снова устанавливается тишина.

Пытаясь удержать сдавленным дыханием сердце в груди, я решаюсь открыть глаза. Пистолет успел выхватить не только Бахурин. Свой он нацелил на Добролюбова, но ещё пять человек охраны последнего направили дула на самого Демида.