(без) Право на ошибку

Синдром повышенной возбудимости, синдром мышечной дистонии, грыжа и миллион сопутствующих заболеваний.

Антибиотикотерапия. Массажи. Лекарства. Усиленное кормление по часам. Отсутствие зрительных и слуховых возбудителей. А главное — я рядом. Я старалась соблюсти золотую середину и не зацикливаться на залечивании ребенка, на бесконечном выяснении диагнозов. Но и не могла махнуть на что-то рукой. Не впадала в панику. Напротив, как-будто с каждой новой строчкой в огромной медицинской карте моей дочки я будто собиралась в кучу все больше, все больше верила в успех.

Верила, что в моих силах сделать все практически идеально — может быть это не смогла бы среднестатистическая семья, и точно не смогло бы госучреждение или родители-наркоманы. Но я могла. И понимание, что не зря малышка попала именно в мои руки, заставляло меня верить, что все будет хорошо.

Но я ужасно нервничала на первом приеме. И на всех последующих. Не спала по ночам — мы дежурили с Томой по очереди, но это мало помогало. Продолжала каждое утро усилием воли приводить себя в порядок.

«Держала лицо» — потому что знала, дай я хоть раз слабину, сорвусь в затяжную истерику.

И слушала, слушала, слушала.

Мы отменяли и исправляли диагноз за диагнозом, но проблем оставалось немало. И главные из них, из-за чего мы и приехали на диагностику, лечение и реабилитацию — это легкая форма ДЦП, которую нам обещали практически полностью убрать.

И растущая киста в головном мозгу.

Гадкая дрянь, которая давила изнутри и которую нужно было уничтожить.

Я выучила много новых слов. Часами просиживала в Интернете, пока Рада спала, разбираясь с терминами и методиками. Носила мою кроху на многочисленные обследования и процедуры. МРТ и оценка моторных навыков, план лечения от нейропедиатра, физиотерапевта, ортопеда и психолога. Физиотерапия, капельницы и краиниосакральная терапия. Испанцы одни из первых обратились к этой методике и применяли мануальные техники, направленные на работу с костями спины, чтобы восстановить правильное циркулирование спинномозговой жидкости.

Рада на этих сеансах засыпала. Это была, пожалуй, единственная манипуляция, когда она спала, а не орала выматывающим криком, и я стояла рядом и осоловела улыбалась пожилому испанцу чьи пальцы порхали будто бабочки над маленьким тельцем.

Волшебник. Они все волшебники. Я верила.

— Девочке нужно сделать операцию.

Хирург смотрел на меня спокойно, а я кусала губы, чтобы не зарычать.

Да, я знала — уже понимала — что без этого никак.