(без) Право на ошибку

А потом прошла на середину комнаты и остановилась:

— Вызывали?

— Ага, постоять в десяти метрах от меня, — раздраженно отреагировал мужчина, уткнувшийся в очередные бумаги, — Пройди и сядь.

Я приблизилась к креслу, на котором сидела уже однажды, и постаралась взять себя в руки. Ну, страшнее, чем на собеседовании, не будет.

Я вдруг успокоилась.

А Михаил вскинул голову, медленно обвел взглядом, чуть поморщился — ну и что ему не по нраву?! — и буркнул.

— Стенографией владеешь?

— Н-немного…

Снова раздраженный вздох.

"— Нина уехала на пару часов, — ого, неужто мне соизволили объяснить что-то? — Она обычно записывает разные детали проектов, которые я проговариваю, мысли, приходящие в голову — все подряд. А потом формирует из этого отчет и служебную записку. Самому мне неудобно, — закончил почти сварливо.

Понятно.

Нужно выступить в роли диктофона — у нашего гения творческий всплеск.

Странно, что его это так раздражает и даже смущает. Или мне показалось?

Чуть тряхнула головой, избавляясь от глупых мыслей, взяла ручку и всем своим видом продемонстрировала готовность к работе и прорву энергии.

Спустя сорок минут, когда я выползала из кабинета, энергии во мне не оставалось ни капли.

Веринский говорил не просто быстро и сбивчиво — он сыпал терминами, неожиданными всплесками агрессии — направленной не на меня, а просто вовне — задумчивыми, порой даже философскими рассуждениями, идеями и предположениями. Первые мгновения я любовалась его сумасшедшей энергетикой, экспрессией, с которой он ходил по кабинету.

Я вернулась к себе в угол и просто рухнула за стол.

Посмотрела на каракули, которым был испещрена чуть ли не половина блокнота, вздохнула, сделала себе кофе — хотя бы в этом меня не ограничивали никогда — и уселась за компьютер, решив сначала переписать весь этот сумбур, а потом уже разбить его на тезисы и логически связанные куски.

И так погрузилась в работу, что даже не заметила, как надо мной навис заместитель Михаила, Артем.

С которым мы, кстати, пересекались довольно часто.

Точнее, он постоянно зачем-то подходил к моему столу, одаривал чуть пошловатыми комплиментами, мальчишеской улыбкой, а иногда — шоколадкой, чем неизменно вгонял меня в ступор.