(без) Право на ошибку

Да и вообще…

Я вздохнула.

Почему-то ужасно хотелось понравиться Веринскому. Как сотрудница, конечно. О большем и не помышляла. Я отдавала себе отчет, что мы из слишком разных миров. Что я ему не ровня — ни по каким параметрам. Даже Артем Вениаминович и то был как-то… ближе, проще что ли. Пусть и обладал не меньшей властью и, уверена, большими деньгами. Но что-то было в нашем генеральном директоре, что ставило его на постамент, выше остальных.

Наверное, аристократизм и жестокость королей прошлого. От которых ждали великой милости и боялись получить «направление» на плаху.

Он был высокомерной скотиной, не щадящей чужих чувств или надежд, но был настолько уверен, что имеет на это право, что никто не мог тоже противиться этому ощущению.

А еще он был крайне привлекательной скотиной.

Я хмыкнула.

Говорить о Веринском как о скотине не стоило даже мысленно.

Думать о нем как о привлекательном мужчине тоже лучше было не начинать. И вообще думать.

Потому что его не получится с легкостью выбросить из головы.

Слишком просто, видя его каждый день, запустить в работу завод по производству розовых очков. Ведь даже находясь лишь на орбите его существования, я не могла отделаться от мысли, что Михаила Андреевича стало как-то много в моей жизни и мыслях.

Я часто вспоминала его совершенно сумасшедший, какой-то странный взгляд, причину которому я так и не поняла — тот взгляд, о который я споткнулась, как о реальное препятствие, и испортила ковер.

Я ловила себя на том, что как завороженная могу разглядывать его длинные крепкие пальцы, которыми он перебирал бумаги, когда давал задание мне или Нине.

Что принюхиваюсь к воздуху в кабинете, пытаясь распознать нотки того парфюма, которым он пользовался.

И смеялась над собой.

Не было ничего более пошлого чем влюбленная в своего красавчика-шефа секретарши.

Поэтому я не собиралась влюбляться.

Вернулась в приемную.

Нина и генеральный все еще стояли там. И Веринский проводил меня довольно странным взглядом.

А я поставила букет в вазу и снова села за компьютер.

— Он пристает к тебе? — чуть не проорал Дима в телефонную трубку.

— В том то и дело, что нет! — попыталась я объяснить и тут же ойкнула, поняв, как это прозвучало. — Я имею в виду, что в его действиях нет ничего такого — но они меня напрягают. Поэтому если мы разыграем такую сцену…

— Я не против, конечно, — друг согласился. — Я бы вообще пошел еще дальше — заявился к тебе в кабинет и…

— Нет-нет! В этом нет необходимости.