Без разборов

за эти годы он скололся окончательно и потерял всё, что имел, Включая целый автопарк японских машин, приносящие доход фирмы и всех близких, кроме гражданской жены. даже его верные спортсмены Стоян с Бутом ушли от него, теперь у них уже была своя самостоятельная бригада. Обо всём этом Виталий знал еще в зоне, но обращаться за помощъю к вставшим на ноги спортсменам не хотел. хотя и был благодарен им за помощь семье брата, после его убийства. Просить у кого-то о помощи сам он Не собирался. Если уж не дошёл до этого в зоне, где помощь действительно была ему необходима, то теперь просить у кого-то о чём-то и вовсе глупо.

Закачка в лагере была жёсткой. Когда после смерти брата, к нему никто больше не приезжал, кроме родителей, в голодной зоне было тяжело. С чем это было связано никто из заключённых точно не знал. Оптимистично

настроенные шутливые зэки связывали это с началом войны в Чечне, «всё для фронта, всё для победы». А администрация зоны объясняла всё неразберихой в стране и недостаточным финансированием.

Но голод был не меньше, чем в блокадном Ленинграде. Там, в войну, хотя бы хлеб давали каждый день, хоть понемногу, но давали. Загнанным же за колючку зэкам хлеб не давали неделями и кормили только единственным. что было на складе, —— сечкой. Утром, в обед и вечером, сваренной на простой воде, даже без соли. Администрация, конечно, пошла на уступки после того, как с голоду начали умирать, и разрешила передачи без ограничений. Некоторым привозили помногу. И он

точно знал, что если бы подошёл к ним, они бы не отказали.

Но просить у кого-то необходимые для жизни продукты не стал и тогда, когда умер сосед по бараку. а у самого голова постоянно кружилась с голоду. Теперь

самое тяжёлое уже позади. И хоть на улицу выйти было не в чем, он уже знал, что на ноги встанет, это только вопрос времени.

Первым из-за стола поднялся отец. Он работал по ремонту битых машин и, чтобы встретить сына из зоны,

уехал с работы на весь день.

- Ну всё, я поехал, сказал он, вставая надо машину доделать, а то с утра уже клиент за ней приедет.

- Опять ночью будете работать? - спросила мать. - Ну а что делать? развёл руки отец в показал на термос: Налей мне чаю с собой. И бутерброды я возьму вот эти. - Бери-бери, конечно, ответила спешно мать, наливая ему чай в термос и клади сахар. Виталий чувствовал себя неловко, и остаток торта не полез в горло. Из-за него отцу сейчас придётся работать ночью, чтобы в срок закончить машину. Но поделать ничего не мог.