Он прекрасно осознавал, что это вполне могут звонить по одной из навалившихся на него в одночасье проблем, но остался лежать с отрешённым лицом. В данный момент он не мог разобрать, что из всего произошедшего для него хуже. Разборки из-за наркоторговцев могли привести к войне с положением, за которым стоят Воры. Себя-то он в обиду, естественно, не даст, но сидеть опять по такой глупости не хотелось. А могло ещё и случиться, что в него кто-то выстрелит первым. Потом ещё и Зоткин со своим налётом с убийством, тот вообще подставил его конкретно.
Если кто-то видел номер машины, то под подозрением будет Виталий. И наверняка под этим подозрением его будут держать в тюрьме, а не под распиской или залогом. Изнасилование же любимой девушки вообще не даст ему покоя никогда, по крайней мере, пока он не расправится с насильниками. А если он окажется в тюрьме из-за возможных последствий по первым двум делам, то и вовсе сойдёт с ума, потому что его этой возможности лишат.
Рация на кухне опять зазвонила, но в этот раз он уже не повернул голову.
Продолжая смотреть в одну точку и обнимая Елену, он продолжал перебирать в памяти всех, кто ездит на «Крузёре». Он уже знал, что не заснёт ни сегодня, ни завтра, и что голова будет болеть. Но был полон решимости идти до последнего в решении всех этих проблем, и ему казалось, что он уже готов ко всем этим испытаниям. И хоть глаза продолжали блестеть от слёз, он стал успокаиваться. Наверное, лекарство начало действовать.
Светать начало, как обычно, в зимнее время.
Виталий продолжал смотреть в одну точку, не отрываясь. Елена, которая проплакала всю ночь, только сейчас уснула. Обычно в это время она собиралась на работу и где-то в эти минуты должна была сушить феном уже помытые
волосы. Но сейчас ни о какой работе, естественно, не могло идти и речи. Виталий, всё ещё обнимающий накрытую одеялом Елену, очень осторожно убрал с неё руку и так же потихоньку встал с кровати. Боясь разбудить её, он так же тихо, на носках, вышел из комнаты.
Только-только уснув, даже не успокоившись а, видимо, просто от усталости, она могла опять проснуться и опять начать плакать. А потому Виталий не стал ни включать воду, чтобы умыться, ни чайник, чтобы позавтракать, ни даже свет. Он только взял рацию, одежду и сразу вышел из квартиры, осторожно закрыв дверь на ключ.
Спустившись к машине, которую впервые оставил на ночь под домом, он сразу завёл её, чтобы прогреть двигатель.
