Без суда и следствия

В их число Кирилл попадать не собирался.

Он сходил к умывальнику – почистил зубы, умылся, причесался. Вернулся на свою шконку, лег поверх одеяла. К нему тут же подсел Паша Спецназ.

– Извини, братуха, – глядя куда-то перед собой, сказал он. – Так получилось. Я ж не знал, что ты с общей хаты пришел...

– Тогда б не шутил...

– Ты меня тоже извини. Погорячился... Меня Кирилл зовут...

– А я Паша... Да ты, наверное, знаешь. Кузя просветил, да?.. Ну ладно, все, пошел я. Очередь моя...

Паша направился к умывальнику.

А жизнь в камере продолжала идти своим чередом. Нудно, скучно, тошно. Но деваться некуда. А куда можно деться с подводной лодки?

Лия не вошла в камеру. Она как будто материализовалась из ничего. Только что ее здесь не было, и вот она уже заполняет собой пространство.

Камера светлая, просторная. Чистенько, уютно. На стенах горшочки с цветами. На окнах аккуратненькие занавесочки, за которыми не видно двойных решеток и жалюзи-ресничек. Кондиционера только не хватает. Но здесь неплохая вентиляция, чувствуется свежий воздух.

Лампы дневного света, гладкие стены, окрашенные голубой водоэмульсионкой, – почти что евроремонт.

После душных и грязных камер, где она побывала до этого, условия здесь чуть ли не райские.

Женский изолятор номер шесть был сдан в эксплуатацию два года назад. И уже успел получить простонародное название «Бастилия». Условия содержания приближены к мировым стандартам. Ну в какой еще российской тюрьме в камерах есть и холодная и горячая вода...

Проклятый мент Астафьев раскрутил Лию на признание.

До сих пор мурашки по телу, когда она вспоминала тот кошмар с «чеченцами». Ее хотели разорвать на части, как ведьму. В принципе, она и была ведьмой. Ведьмой войны. Четырнадцать русских солдат на ее совести. Но ей фиолетово – хоть четырнадцать, хоть сто четырнадцать. Она рождена, чтобы убивать. И будет заниматься этим до конца своей жизни...

Она содержалась в отдельной камере Лефортова. Но военным следакам доказать ничего не удалось. Лия напрочь отрицала тот факт, что она воевала в Чечне.

А то, что ее опознали, это ничего не значит. Тот же старший лейтенант Артемьев мог и ошибиться. А потом, где доказательства, что это именно она убила тех двух солдат? Где снайперская винтовка, из которой она якобы стреляла? Кто видел, как она это делала?

Отрицала она и все остальные убийства. Проклов, Чаев, Каплиев – кто они вообще такие? Первый раз о них слышит.

В ее невиновность никто не верил. И доказательства ее вины были.